Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 13 из 31

— Ань, ты сейчас не в том состоянии, чтобы такие вещи говорить. Давай не будем рубить с плеча.

Я смотрела на него и не верила, что он правда это говорит.

Неужели он всё ещё думает, что дело в эмоциях? Что я просто устала, переболела, накрутила себя, а потом передумаю?

— Я абсолютно в том состоянии, чтобы это сказать, — ответила я ровно. — И я не передумаю.

Он сжал челюсть.

— Да ты хотя бы понимаешь, что сейчас всё разрушишь?

Я горько усмехнулась.

— Я? Это я всё разрушу?

Рома отвёл взгляд, но всего на секунду. Потом снова посмотрел на меня, уже с раздражением и каким-то упрямым, почти жалким неверием.

— Аня, я же сказал: давай забудем. Начнём сначала.

— Сначала? — я коротко рассмеялась, но в этом смехе не было ничего смешного. — После всего, что ты сделал?

Он молчал.

И это молчание сказало мне больше, чем любые оправдания.

— Тебе лучше пожить пока у мамы, — продолжила я. — Мне нужен покой. И рядом с тобой его не будет.

— Ты выгоняешь меня? — спросил он глухо.

Я посмотрела на него прямо.

— Я возвращаю себе жизнь.

Рома откинулся на спинку стула и провёл рукой по лицу. Впервые за весь вечер он выглядел не злым, не уверенным, не самодовольным.

Потерянным.

— Аня… — начал он тише. — Я не хотел, чтобы всё так вышло.

— Но вышло именно так, — ответила я. — И это твой выбор. Не мой.

Он ничего не сказал.

Не стал спорить. Не попытался подойти. Не схватил меня за руку, как это обычно делают в плохих фильмах. Просто сидел молча, уставившись в одну точку, и я вдруг ясно увидела: до него наконец дошло, что назад дороги нет.

Что я не передумаю.

Что его “давай забудем” больше не работает.

Что семью нельзя склеить одним обещанием, если ты сам её разбил.

Я развернулась и пошла к лестнице, чувствуя, как дрожат колени, но не позволяя себе остановиться.

Потому что если я сейчас оглянусь, если позволю себе хоть на секунду усомниться — я снова провалюсь туда, где мне уже однажды было слишком больно.

А я больше не хотела туда возвращаться.

И теперь мне предстояло собрать себя заново — по кусочкам, по осколкам, по дыханию.

Без него.