Сталь и магия

Глава 6 Макс-Стэн. Спасение. Разборка с ведьмами. Дома у мага

Холодный дождь барабанил по темным булыжникам мостовой, заставляя грязь растекаться широким черным озером. Угасающее сознание Стэна уже не чувствовало прохладные капли, леденящий холод, проникающий в тело. Он уткнулся окровавленным лицом в липкое месиво из сгнившей соломы, остатков фруктов, рыбьих потрохов и мелких кирпичных осколков, ободравших щеки и лоб.

Когда парня затащили на пустырь, он плюнул на всё и решил сопротивляться, припомнив уроки бокса, полученные в прошлой жизни. Избитое тело тормозило, и хук, которым Стэн угостил жилистого, получился весомым, но не нокаутирующим. Его повалили на землю и принялись месить ногами. Особенно старались жилистый, держащийся за поврежденную челюсть, и чернявый. И только убедившись, что залитый кровью парень вырубился, удалились.

Сколько он лежал под дождем, плавая в черной мгле забытья, Стэн не знал. В те моменты, когда сознание на минуту-другую появлялось, ему казалось, ещё чуть-чуть и душа покинет изломанное тело, милосердно укрывая саваном вечного покоя. Как манны небесной Стэн ждал смерти, избавления от страданий, момента, когда душа воспарит в сияющую небесную высь. Но каким-то чудом, с переломанными ребрами, отбитыми внутренностями, отхаркивая сгустки темной жирной крови, парень ещё жил..

— Эльза, смотри, не соврали парни, — плавающее в полузабытье сознание Стэна уловило скрипящий голос старухи. — Действительно, лежит голубчик. Избит, но ещё шевелится.

— А чего бы им врать, Мэгги? — ответил другой голос, более низкий и чистый. — Мы им серебром заплатили. Они столько за неделю таскания мешков получают. Знают: соврут — сильно пожалеют. С нашим ковеном шутки плохи.

— Но жалеть долго не придется, — хрипло рассмеялась Мэгги. — Быстро уйдут в объятья безумной Хильды

— Кладем его на тележку, — распорядилась Эльза, — Нам лучше тут не задерживаться. Парнишка может в любой момент уйти за грань.

— Как скажешь, Эльза, — ответила Мэгги.

Сквозь приоткрытые веки Стэн увидел, как за лодыжки мертвой хваткой вцепились серые морщинистые руки с остроконечными длинными когтями, вторая ведьма ухватила его под мышки. Несмотря на дряхлое сложение, старухи легко подняли бессильно повисшее тело парня.

— К-а-а- р, — протяжный птичий крик и хлопанье крыльев раздался совсем рядом. От неожиданности ведьмы уронили Стэна. Парень больно ударился боком о мостовую, глухо простонал и опять на мгновение потерял сознание.

— Кар, — второй раз выдал ворон.

— Пошел прочь, — с исказившимся лицом замахнулась Эльза.

— Кар, — ещё громче прохрипел ворон.

— Что-то Морт раскричался. Пойдем, глянем, чего он разошелся, — раздалось за домом.

— Как скажете, магистр, — отозвался второй мужчина.

На узкую колею между домами вступили двое. Высокий худощавый старик с породистым лицом в темном камзоле, опирающийся на посох, и крепкий широкоплечий коротко постриженный мужчина, в чешуйчатой кольчуге и тяжелом плаще с мечом на поясе.

— Чего вам здесь нужно, отродье Гистарда? — холодный голос старика сочился презрением. — Нашли очередную жертву для черных кристаллов?

Широкоплечий мужчина нахмурился и взялся за меч.

— Не твоё дело, старый хрыч, — фыркнула Эльза. — Убирайся отсюда, пока цел.

Ведьмы злобно оскалились. Синие губы ощерились в злобном оскале, клыки начали удлиняться и заостряться прямо на глазах. Черные когти на серых пальцах выросли, превращаясь в маленькие загнутые кинжалы.

Старик, переложил посох в левой, неторопливо поднял правую. Громыхнуло. С кончиков пальцев сорвалась молния, осветив всё окружающее пространство ярким голубым светом, и стремительно унеслась в небо.

Дождь моментально прекратился, из побелевшего облака выглянуло сияющее солнце.

Морщинистые лица старух вытянулись, в глазах появился страх. Эльза и Мэгги замерли, вылезшие когти-сабли укоротились, клыки втянулись обратно.

— Я бы мог испепелить вас одним движением, — усмехнулся старик. — И был бы в своем праве. Ибо за оскорбления мага в ранге Великого магистра полагается смерть. И Ваша глава Ковена унижено просила бы прощения, чтобы я в своем праведном гневе не стер с лица землю всю вашу проклятую шайку. Но сегодня я очень добр и великодушен. Наверно потому, что запеченная телятина и пиво в кабаке «Три брата» оказались выше всех похвал. Улетучитесь отсюда быстро — подарю вам жизнь. Время пошло.

Ведьмы ни слова не говоря, развернулись и исчезли в противоположном конце проулка, нырнув в кирпичную дыру забора.

Широкоплечий воин опустился на корточки.

— Этот бедолага, похоже, уходит за грань.

Крепкая рука бесцеремонно перевернула упавшего на бок Стэна на спину.

— Оставь его, Ронни, — холодно приказал старик. — Парень скоро умрет. К тому же, он, наверняка, ничем не отличается от шакалов, населяющих этот квартал.

— Зачем же вы его тогда спасали, магистр Имрион? — улыбнулся воин.

— Ненавижу ведьм, — серьезно ответил старик. — Какой бы он падалью не был, позволять, чтобы живое существо использовали для их ритуалов — бесчеловечно.

Седой вгляделся в Стэна. Извилистый шрам через всю щеку нервно дернулся, глаза изумленно расширились. Воин протер рукавом лицо юноши, стирая с него грязь, солому и прилипший мусор.

— Магистр Имрион, взгляните на него, прошу вас, — внезапно охрипшим голосом попросил воин.

— Зачем? — ледяным тоном поинтересовался маг, подставляя лицо солнцу. — Этот молодой человек мне безразличен.

— Прошу, посмотрите.

— Ладно, — Имрион опустил взгляд. Его лицо неожиданно дрогнуло, он опустился на корточки рядом с воином. В изумленно расширенных зрачках на секунду мелькнула растерянность.

— Заметили? — невесело усмехнулся воин. — Этот парень очень похож на Рика.

Маг немного помолчал, пристально всматриваясь в Стэна.

— Похож, — наконец признал он. — Не как две капли воды, но сходство есть.

Старческая ладонь поднялась над телом парня. Под ней ярко вспыхнул сиреневый огонек и распался на множество сияющих пылинок. Светящиеся точечки кружились в безумном хороводе, раскачивались, закручивались спиралью, опускаясь на распростертое на земле тело, и едва соприкоснувшись с ним грустно гасли и таяли.

Пребывающий в полузабытье Стэн чувствовал легкие, почти невесомые покалывания — будто десятки миниатюрных иголочек проверяли его чувствительность.