Страница 14 из 77
Однако праздника не получалось, несмотря на задорные песни, льющиеся с экрана телевизора. С каждой выпитой порцией алкоголя Таша только острее чувствовала одиночество и все ярче представляла себе Сону с той девушкой на красной машине. И хотя она толком ее не рассмотрела, воображение рисовало некую роковую красотку, обворожительно улыбающуюся своему кавалеру, то есть Сону, который нежно смотрел в ответ, поддерживая даму под локоток.
Тьфу! Таша одним глотком допила остатки пива в банке, отгоняя картинки, вызывающие желание что-нибудь разбить. А еще она не отказалась бы сейчас от сигаретки. Таша бросила курить, когда ее назначили на должность управляющей ресторана. Новый виток в ее жизни, по мнению девушки, подразумевал перемены в ней самой и определенные жертвы. Ведь это постепенно приближало ее к мечте и к тому образу бизнес-леди, какой она видела себя в будущем. И что она имела сейчас? Путешествие в этот гребанный волшебный мир в буквальном смысле разрушило все: ее планы, ее мечты, ее жизнь. Таша всхлипнула, размазывая слезы по лицу, и открыла новую банку пива. Да где же этот засранец?!
В пять утра, когда небо стало постепенно светлеть, предвещая скорый рассвет, Таша уже собралась будить экономку, чтобы та позвонила в полицию, больницы, морги, Соньке, в конце концов. А вдруг с ним что-то случилось? Авария на дороге или похитили безумные фанаты. Да мало ли что может произойти в этом их мире!
Но помощь Падмы-джи не потребовалась. Таша услышала, как открывается входная дверь, и на пороге появился целый и невредимый Сону. Он включил верхний свет и замер в шоке от представшей его глазам картины.
О том, что Таша пила всю ночь, красноречиво говорили выстроенные длинной шеренгой на полу пивные банки и изрядно помятый вид самой девушки.
Буквально пару секунд они смотрели друг на друга, оценивая ситуацию. Каждый по-своему. Наконец, Таша убийственно спокойным голосом констатировала факт:
— Ты спал не дома.
— Я вообще не спал, поэтому так не скажешь, — осторожно ответил Сону, потихоньку приближаясь к линии из пивных банок.
— Тебя не было всю ночь, разница небольшая.
И только он занес ногу, чтобы перешагнуть через них…
— Стоять! — скомандовала девушка. — Не пересекай линию.
— Это, — указала она пальцем на пивные банки. — Граница между твоим и моим мирами. Если ее нарушить, быть беде.
При этом Сону заметил, что в другой руке Таша держит нож для чистки фруктов. Он нервно сглотнул и отступил на пару шагов назад.
— Ты злишься?
— Я? — излишне эмоционально воскликнула девушка. — С хрена ли?!
— Тогда, может, положишь нож? — попросил молодой человек, показывая глазами на озвученный предмет.
Кажется, Таша и сама удивилась, откуда взялся нож в ее руке, но послушно положила его на стол.
— Душа моя, я думаю, тебе нужно поспать, — пошел в нежное наступление Сону. — А потом я тебе расскажу, что мы с Давидом придумали…
— Значит, ты был у них, — снова констатация факта, произнесенная таким тоном, словно Таша ставила галочки в блокноте, и явно не в пользу Сону.
Парень предпринял еще одну попытку загладить вину.
— У меня есть две новости. Одна хорошая, а вторая очень хорошая. С какой начать?
— Дай угадаю, — остановила его Таша. — Я возвращаюсь домой. И я возвращаюсь домой немедленно. Угадала?
Девушка встала, но ее так мотыляло из стороны в сторону, что Сону испугался, вот-вот упадет. Он быстро «пересек границу», подхватил Ташу на руки и понес на второй этаж. О поездке на гастроли он расскажет потом.
— Прости, что оставил тебя одну и заставил волноваться, — произнес парень своей пьяной ноше, но Таша уже не услышала. Она уткнулась носом ему в шею и отключилась.
Девушка проспала до вечера, и когда открыла глаза, то не сразу разобралась, ночь на дворе, вечер или раннее утро. Голова трещала, мучил сушняк, и отчаянно не хотелось вспоминать события прошлой ночи. А уж какой она оставила срач в гостиной… Падма-джи ей этого не простит.
Тихо постучав в дверь, в комнату заглянул Сону.
— Проснулась, солнце мое? Как ты?
— Не спрашивай, — прохрипела девушка, поморщившись от головной боли.
— Я принес тебе пилюли Амриты-джи от похмелья. Но их нельзя пить на голодный желудок. Вставай, Падма-джи приготовила тебе кашу.
— О боже, — простонала Таша, зарываясь с головой под одеяло.
Она не представляла, как будет смотреть в глаза этой милой женщине.
Экономка встретила их все с тем же непроницаемым выражением лица, по которому невозможно было угадать ее истинные мысли. И подала для Таши рисовую кашу.
— Спасибо, — тихо поблагодарила та. — Как Вы узнали рецепт?
— Гугл в помощь, — отозвалась с сухой улыбкой Падма-джи. — Приятного аппетита.
И ни слова о ночном набеге на холодильник и погроме в гостиной. Таша тоже предпочла промолчать.
После еды, приняв пилюлю от похмелья и запив ее по инструкции большим количеством мангового сока, Таша почти сразу почувствовала себя значительно лучше. Сону о чем-то тихо разговаривал с экономкой. До Таши долетали лишь отрывки их разговора, из которых она сделала вывод, что Сону собирается куда-то уехать.
— Вот ты где, — нашел он ее в гостиной. — У меня к тебе важный разговор.
— Давай, добей меня, — буркнула девушка.
— Не знаю, помнишь ли ты… я говорил, что у меня две новости — хорошая и очень хорошая.
И Сону вкратце рассказал о тех проблемах, которые возникли после их появления в Мускане.
— Но, — продолжил он. — Если я поеду на гастроли и возьму тебя с собой, то все решится прекрасным образом.
— Подожди… что? — переспросила Таша, думая, что ослышалась. — Я еду с тобой?
— Конечно.
— И в качестве кого?
— Простого работника. Стаффа.
— Прекрасно, — протянула девушка, закатывая глаза.
— Я рад, что тебе нравится эта идея…
— Это был сарказм!
— Но, душа моя, другого выхода просто нет.
— И вы называете ваш мир волшебным?!
— Ташенька, это ненадолго, всего месяц-два, и мы заживем с тобой, как в сказке!
— Да иди ты… — в сердцах бросила Таша и направилась на выход. Прочь из этого дома. И, желательно, из этого мира.
— Если ты сейчас уйдешь и попадешь в посольство, тебя завтра же выдадут замуж за первого встречного, — крикнул ей вслед Сону. — И ты точно никогда уже не вернешься домой.
От волнения и охватившего его страха сердце парня бешено колотилось о ребра, едва не выскакивая из груди.