Страница 279 из 282
— Она несет его. Плачет. Хочет, чтоб пришел кто-нибудь.
— Твоя бабушка?
Должно быть, я заговорил громче, чем собирался: Крапива, подняв голову, села и спросила, что стряслось.
— Там. Недалеко, – пояснила Мукор, указав в глубину коридора.
И вправду, далеко идти не пришлось. Едва потеряв из виду спящих друзей, мы встретили майтеру Мрамор в не по росту длинных, волочащихся по полу ризах авгура, кое-как накинутых на плечи, с Кетцалем на руках. Для отражения чувств лицо ее (что я старался подчеркивать при всякой возможности) приспособлено не было, но каждый жест, каждое движение переполняла невыносимая, рвущая сердце боль.
— В него стреляли, – сообщила она. – Стреляли, но он не позволяет остановить кровь.
Голос ее тоже был полон муки.
Ужасающее, не просто вспухшее либо осунувшееся, но изуродованное – казалось, длань смерти смяла его скулы и подбородок – лицо Кетцаля медленно, словно цветок, развернулось к нам.
— Какую кровь? – заговорил он. – Разве вы видите кровь, дети мои?
Полагаю, мы дружно покачали головами.
— Ну, а возможно ли остановить кровь, если кровотечения нет?
Я вызвался понести его, но майтера Мрамор отвергла помощь: он-де совсем ничего не весит. Позже мне представился случай убедиться, что она почти не преувеличила: младшие братья, которых я нередко поднимал на руки, и те весили больше.
Крапива спросила, кто в него стрелял.
— Штурмовики из Тривиганта, – с кривой, напоминавшей скорее страдальческую гримасу улыбкой ответил Кетцаль. – Они уже здесь, внизу, дочь моя. Копали траншеи к востоку от города, искали ходы поближе к поверхности, и вот, один отыскали. Думают, Шелк.. – Осекшись, он негромко ахнул. – Думают, Шелк с нами, но помешать нам постараются в любом случае. Так им велит Сфинга.
— А нам нужно выполнить волю Паса, – добавил я.
— Верно, сын мой, только смотри, не забудь того, что сказал сейчас.
К этому времени до спящих уже было рукой подать. Помня, что, если рядом нет доктора, никто не заменит его лучше авгура, Крапива помчалась вперед, разбудила Ремору, однако осмотреть рану Кетцаль ему не позволил.
— Я уже стар, – отвечал он. – Стар и готов к смерти, так дайте же мне уйти поскорее.
Однако умер он только на следующий день, уже в полете сквозь бездну. Ремора принес ему Умиротворение, а после этого Кетцаль отдал Реморе свой гаммадион, сказав:
— Твой черед, патера. Сцилла тебя обманула, но именно тебе придется возглавить наш Капитул в Круговороте Короткого Солнца.
(Так и случилось. Конечно, священнослужителей у нас немало, однако Веру, именуемую жителями других городов Виронской, возглавляет он, Его Высокомудрие патера Ремора. Добавляю сие примечание, поскольку не все мои читатели – выходцы из Вирона, а по мере того, как с копий Крапивы также снимают копии, число тех, кто незнаком с Капитулом, будет только расти.)
Однако тут я забегаю вперед. После того как Кетцаль не позволил нам обработать рану и наотрез отказался отвечать на новые вопросы, мы принялись расспрашивать о происшедшем майтеру Мрамор.
— Лежала я без сна, – отвечала она, – думала о разном. Вспоминала, как мы повидали Майнфрейм, и дорогую нашу Синель с Чистиком, и патеру Шелка с Гиацинт. Гадала, жив ли еще мой муж, ну и.. о многом, одним словом, думала. Вдруг вижу: Его Высокомудрие поднялся, направился куда-то вдоль коридора. Предупредила Мукор, чтоб не волновалась, что я скоро вернусь, догнала его и спросила, куда он. А он отвечает: впереди, дескать, нас может ждать опасность, а раз ему все равно не уснуть, отчего б не сходить на разведку? Я отвечаю: не стоит так рисковать, пошли уж лучше Макака или еще кого-нибудь из мальчишек..
Тут она осеклась, неудержимо зарыдала и плакала так долго, что многие слушатели отошли, заговорили между собой, но мы с Крапивой, Ремора, Склеродерма и еще несколькие остались рядом.
— Словом, – совладав с собой, продолжила майтера Мрамор, – я хотела, чтоб он послал на разведку кого-нибудь другого. Он приказал мне вернуться назад. Ну нет уж, говорю; я, хвала Пасу, теперь мирянка и подчиняться Твоему Высокомудрию не обязана, и бегать по подземельям в одиночку, рискуя жизнью, тебе не позволю. С тобой, говорю, пойду. Он принялся меня уверять, что знает эти коридоры, так как уже спускался сюда один, чтоб добиться разговора с Аюнтамьенто, когда они не желали ни с кем говорить, и все опасности, какие тут могут быть, себе представляет прекрасно.. но я не ушла.
— Ты ни в чем не виновата, Магги, – объявила Крапива. – Не знаю уж, как все это вышло, но в тебе-то не сомневаюсь ничуточки!
Мы, остальные, поддержали ее, но майтера Мрамор покачала головой.
— Шли мы с ним долго и, наконец, подошли к перекрестку на стыке четырех коридоров. Там я спросила, куда нам нужно, а он ответил, что сам повернет направо, но мне нужно вернуться назад, и ушел в коридор по правую руку от нас. В самый темный из всех четырех. Я, конечно, пошла за ним следом, и некоторое время видела его впереди, но шага он не замедлил – наоборот. Оба мы едва не бежали. Вскоре я вправду пустилась бежать со всех ног, но потеряла его из виду. Шла, шла, боковых коридоров видела множество, но никуда не сворачивала. Дошла до громадной железной двери; вижу, дальше дороги нет. Пришлось повернуть обратно. Вернулась я к тому самому..
Поперхнувшись, она шумно всхлипнула.
— К тому самому перекрестку, и слышу: идет. Только не так, как когда я за ним шла – медленно, спотыкаясь чуть не на каждом шагу, далеко, но слух у меня был прекрасный, а Мрамор унаследовала его от меня.
Крапива озадаченно подняла брови, но я подал ей знак: помолчи.
Майтера Мрамор взглянула на нас. Кого как, а меня вид ее глаз без единой слезинки пронял, тронул сильнее любых рыданий.
— Побежала я ему навстречу, вижу: он уж лежит, не встает, а кровь из него так и хлещет, будто из жертвенного агнца, когда авгур нож выдернет.. но на рану он даже взглянуть не позволил. Пришлось нести.
После этого его несли мы сами – на руках, будто ребенка, так как шестов, чтоб соорудить носилки, у нас не нашлось, а он, знавший, где сейчас тривигантцы и какой коридор ведет к спящим, указывал путь.