Страница 262 из 282
— Ты же совсем на нее не похож. На Синель то есть. Ну да, волосы у нее в красное выкрашены, но под краской, наверное, черные. И глаза. У тебя голубые, у нее карие, а еще она, как ты только что сам говорил, сильная и росту высокого. Ты, конечно, тоже высокий и довольно сильный, но..
— Достаточно, Бивень. Если тебя это смущает, продолжать ни к чему.
— Одним словом, мужчина бы из нее вышел – вылитый Чистик. В беге ты б ее обогнал, но..
— Полагаю, в некоторых отношениях мы все-таки схожи.
Похоже, Бивню сделалось неловко, как никогда.
— Да нет, не про то я! С тех пор как ты сделался кальдом, все вокруг старого кальда вспоминать начали. И вчера вечером, перед появлением тех женщин, ты о его завещании заговорил. Мне Крапива рассказывала, и догадалась обо всем первой тоже она. Там сказано, что у него был приемный сын, и этот сын станет следующим. Ну, а Крапива заметила вот что: в завещании же не говорится: сделайте, чтоб так вышло! Говорится, что так оно будет, верно?
— «Сменит меня мой сын, пусть сын он мне и не родной», – согласно кивнув, процитировал Шелк.
— А Синель ему – дочь. Родная. Об этом мне Крапива рассказала тоже. А ты – следующий кальд. Стало быть, если она тебе сестра..
— Довольно, Бивень, не продолжай. К нашему разговору это касательства не имеет.
— Ладно, я никому не скажу.
— В круговороте так много лжи, что, если и скажешь, тебе вряд ли кто-либо поверит. Позволь, я приведу сему еще пример. Гиацинт одолела нашего пилота. Гиацинт. В одиночку. Об этом я уже упоминал.
— Да, кальд.
— Извини, достойной пояснительной аналогии я для тебя придумать не смог. Воспользуюсь следующей: это все равно как если б на моих глазах патера Наковальня одолел в драке Чистика. Аналогия не без изъяна, поскольку я в жизни не предполагал, что патера Наковальня неспособен к драке: считал лишь, что боец из него – хуже некуда.. а Гиацинт представлял себе вовсе беспомощной перед лицом насилия. Да, однажды она говорила об уроках фехтования у мастера Меченоса, но я даже не..
— Я тебя совсем не слышу. Не мог бы ты повернуться сюда?
— Нет. Придвинься.
Ощупью отыскав руку Бивня, Шелк подтащил его ближе к краю настила.
— Про тебя, кальд, тоже никто не думал, что ты драться можешь.
— Знаю, причем окружающие едва не убедили в этом меня самого. Отчасти поэтому я и вломился на виллу Крови.. дабы доказать, что не хлюпик, не мямля, каким все меня полагают. И доказал – по крайней мере, себе самому, хотя чуть не на каждом шагу трясся от страха.
— Так, может, и Гиацинт насчет пилота чувствовала то же самое? – Собравшись с духом, Бивень сел прямо, вытянув ноги вперед, к самому краю палубы. – Рядом с тобой она – девчонка девчонкой. Мы с утра нынче насмотрелись.. улыбается, когда б ты на нее ни взглянул, опирается на что-нибудь, будто ноги не держат. Понравиться тебе хочет. Помнишь, кальд, у Мукор здоровенная кошка была?
Шелк вновь устремил взгляд вниз, к белопенному току юной реки поверх россыпей красной гальки на дне горной долины.
— Ты о Льве?
— Клички не знаю, но Львом, скорее всего, кота бы назвали, а то, по-моему, была кошка, вроде как серая, с длинными острыми ушами и куцым таким, коротеньким хвостиком. Я их вместе видел разок, когда принес Мукор ужин, и сразу понял: кошка ее здорово любит. О колени ее терлась и улыбалась.. понимаешь, кальд, кошки, оказывается, тоже улыбаться умеют!
— Да, знаю.
— И лапу на колени Мукор то и дело клала – напоминала, чтобы ее погладили, а вот насчет меня сомневалась. Клыки показывала, скалилась, только что не рычала, но я и без этого здорово перетрусил.
— Как и я, Бивень. Как и я сам. Однажды я застрелил двух таких рогатых кошек, о чем сейчас весьма сожалею, – признался Шелк и вновь наклонился вперед. – Взгляни вон на тот утес. Видишь?
— Конечно. Только минуту назад разглядывал. Наверное, до вершины не доберусь, но влезть попробовал бы с удовольствием.. – Вздохнув, Бивень заговорил громче. – Я понимаю, кальд, какой видишь Гиацинт ты, но для нас с Крапивой она как раз вылитая кошка Мукор.. хотя к Моли относится с уважением.
Шелк оглянулся назад.
— Ты прав, хорошего в Гиацинт немало, однако я любил бы ее даже в противном случае.
Бивень покачал головой.
— Я про другое хотел: с Молотом она вроде как общий язык нашла, а Молот порой грубиян, каких поискать.
— Да, это я знаю прекрасно.
— Моли с патерой Наковальней ему по сердцу, им он слова худого не скажет, но со мной и с Крапивой обходится как с мелюзгой, а с остальными держится вроде Чистика. Так вот, Гиацинт ему полшажка не уступит. Раз, разозлившись, кем его только не обозвала! Я-то думал, меня с малолетства ничем не удивишь, а тут такое!.. Кое-чего вообще никогда раньше не слыхал. А если бы та пилот иглострелом Мукор пригрозила, что б ее кошка, по-твоему, сделала?
— Подвинься ближе, сядь рядом, – попросил Шелк. – Боишься, как бы я с собой тебя не увлек, если спрыгну? Зря: прыгать я не собираюсь, а твоей компании буду рад.
— Все равно боязно.
— Однако на тот утес ты, дай тебе шанс, вскарабкался бы охотно. Хотя упасть оттуда – настолько же верная смерть.
— Ладно.
С опаской подвинувшись вперед, Бивень свесил ноги в бездну. Орев тут же устроился на его плече.
— Итак, я, в чем уже повинился, пренебрег долгом наставника. Сейчас мне по силам действительно показать тебе часть Замысла. Сам я нахожу сие зрелище весьма познавательным, и, может статься, ты также кое-что из него почерпнешь. Видишь город вон там, впереди? Горы, которые мы миновали, отделяют его от запада. Вскоре мы с тобою увидим, что отделяет его от востока, а повернув на север или на юг, обнаружили бы преграды и там. Возможно, не настолько внушительные, но все же.
— Кальд, у них дома – точно люди! Гляди: вон Пас о двух головах! И даже маленькие – как будто лежащие люди, видишь? А крыши соломенные – совсем как одеяла!
— Хор-рошее место! – каркнул Орев, подпрыгнув на плече Бивня.
— Что да, то да, – согласился Шелк, – однако, если бы не привычка к подобным изображениям Паса, сей образ показался бы нам еще ужаснее – а он и без того ужасен – из-за огромной величины. Не стану спрашивать, ложился ли ты когда-нибудь с женщиной, Бивень: вопрос это слишком личный, чтоб поднимать его иначе как на исповеди, а я слишком хорошо тебя знаю, чтоб исповедовать.. и посему надеюсь, что, пожелав исповедоваться, ты отправишься к патере Реморе.
— Ладно.