Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 170 из 282

— Разумеется, можешь, но в таком случае она станет краденой. Да, Сумрачный Тартар, в чьем царстве мы сейчас, вне всяких сомнений, находимся, покровительствует ворам, но я весьма, весьма сомневаюсь, что он одобрит ограбление авгура, а уж прочие боги осудят подобное наверняка. Ну а выиграв гаммадион Его Высокопреосвященства в споре, ты завладеешь им честно, не опасаясь навлечь на себя отмщение свыше.

— Это точно, только ты же не думаешь, что я выиграю.

Майтера Мята в свою очередь покачала головой.

— Нет, не думаю. Не стану тебя обманывать, Паук, я абсолютно, насколько это возможно, не видя их, уверена, что все твои люди мертвы. Примешь спор, тебе придется ответить на мои вопросы – по одному за каждого из погибших.

— Ладно, майтера, расскажу, что захочешь, только звать тебя буду генералиссимой. Спор с мятежной генералиссимой – согласись, дело совсем другое. Можно? Патера же тебя так называет.

— Разумеется. Правду сказать, я и сама предпочту сие обращение.

— Ты полагаешь, я вор. Точно могу сказать, полагаешь: минуту назад как с вором со мной говорила. Да-да, генералиссима, так и есть. Слово-лилия.

— В твоей речи, Паук, немало выражений из «шпанской музыки», а пользуются ею главным образом воры. Да, и еще проститутки, с которыми мне доводилось беседовать, но большинство таковых вовсе не преминут украсть, если это им ничем не грозит.

— Ну так-то почти про каждого сказать можно, – безапелляционно заявил Паук.

— Вполне вероятно.. а если так, стоит ли удивляться, что боги не питают к нам большей симпатии?

— Ну так вот: я вовсе не вор. Просто говорю как они, потому что постоянно верчусь среди них. Шпионам, генералиссима, возле людей вроде тебя или той, другой сибиллы, которую ты зовешь майтерой, тереться незачем. К примеру, она не знает ничего, что им надо, смекаешь? Ты – дело другое, но если они к тебе вдруг липнуть начнут, для этого, лохмать его, очень серьезная причина нужна, иначе ты вскоре задумаешься: а с чего это он постоянно рядом?

Сделав паузу, Паук перевел дух.

— Понимаешь, когда отправишься в чужой город, поглядеть, что там да как, и понадобится тебе помощь местных, шесть к одному: вора надо искать. Ну и когда нам свежая кровь нужна, тоже среди них подходящих подыскиваем. Не всегда, но по большей части.

— Понимаю, однако скажи-ка, Паук..

— Да говори уж, не стесняйся.

Майтера Мята тоже перевела дух.

— Ладно. Скажи, а сам ты не был ли в свое время вором? Не из воров ли в ловцы шпионов попал?

Паук осклабился, обнажив в ухмылке кривые, изрядно потемневшие зубы.

— А отчего ты, генералиссима, полагаешь, будто мне можно верить?

— Я неплохо разбираюсь в людях.

— Так я ж совру – недорого возьму.

— Вполне возможно, и, может быть, соврешь столь умело, что я приму ложь за правду. Однако лгать мне на этот счет ты не станешь, особенно здесь и сейчас. Итак, не из бывших ли ты воров? Впрочем, это не мое дело, и, откровенно признаться, одного вора я учила, когда он был мальчишкой, причем до сих пор к нему очень привязана. Зовут его Чистиком.

— Ага, знаю такого, – пробормотал Паук.

— Вот как? Подобного мне в голову не приходило, но, как только ты в этом признался, сделалось ясно: иначе и быть не может. Разумеется, ты должен его знать. Неужели и он.. из твоей, как ты выразился, шатии?

— А тебе это – как имбиря под хвост, а? Нет, он не из наших. Чистик работает только сам на себя, да и горяч для нашего ремесла чересчур. А я вором сроду не был. Наоборот, в лягвах служил – веришь, нет?

— Абсолютно, раз уж ты сам в сем признался. Но отчего же ты, позволь полюбопытствовать, оставил службу в страже кальда?

— Неужто ее снова так называют? Стража кальда.. это название было в ходу, когда я поступал на службу. Потом поменялось. А меня оттуда вышибли коленом под зад. За что, об этом давай не будем.

— Нет.. э-э.. ни к чему, – пробормотал Ремора, догнавший обоих и слышавший большую часть разговора. – Только на исповеди, э? Только и.. мм.. и только на исповеди.

— Хорошо, об этом я спрашивать не стану, – пообещала майтера Мята.

— Лычки содрали, а после вернули, да только на спину. Рубцы и сейчас могу показать. Тогда один олух меня в дело и ввел. Звали его Десмидой. Он-то остыл давно.. а я вот уже двадцать два года в Вироне шпионов ловлю. Скольких прищучил или помог прищучить, даже не знаю. Может, три десятка, может, четыре, а может, и больше. А сколько таких, которых мы брать не торопимся, но можем сцапать, когда захотим!.. Я для чего об этом рассказываю – чтоб про ответную ставку тебе объяснить. Я держусь советника Потто, смекаешь? Двадцать два года под ним проработал, а взял он меня к себе, когда у меня не было ни пары долек в кармане, ни хоть рогожки, куда б кости кинуть. Словом, я – его человек и его человеком останусь.

— В таком случае остается надеяться, что условия мира позволят советнику Потто остаться при нынешней должности.

— Ясное дело, – кивнув, согласился Паук. – Ладно, давай подробней о ставках. Во-первых, эти самые три вопроса. Допустим, ты спросишь, кто таковы мои ребята – те, кого ты считаешь своими. Имен я назвать не смогу, смекаешь? Врать тебе, генералиссима, не стану, но промолчу.

— Понимаю и выдавать друзей от тебя не потребую.

— Ладно, а вот чего хочу я. Если ваша сторона победит, ты, оказавшись на воле, не станешь сажать в клоповник меня и мою шатию как шпионов врага.. и за то, что тебя здесь держали.

Майтера Мята раскрыла было рот, но Паук поднял кверху ладонь.

— Погодь, это еще не все. Еще ты позволишь нам заниматься все тем же. Служить Вирону, как раньше.. а наша служба новым властям понадобится куда сильней, чем ты думаешь. Провернешь такое, обо всех прежних делянах тебе расскажу и архивы представлю.

— Не могу. Если б могла, приняла бы такую ставку с радостью, не колеблясь. Однако такие вещи буду решать не я, а кальд с новым Аюнтамьенто.

— Но.. мм.. условия. Условия, им.. э-э.. обозначенные? Касались тебя, генералиссима. Не.. э-э.. обновленного Аюнтамьенто и не кальда, э?

— Отнюдь. Он имеет в виду нашу сторону. То есть и кальда, и генералиссимо Оозика, и даже тривигантцев. Не так ли, Паук? Свое личное слово я тебе, как уже говорила, дам. Считай, что уже дала – неважно, выиграю или проиграю.. однако за кальда и Аюнтамьенто, которого еще не существует, поручиться ни в чем не могу.

— Но сама-то ты, генералиссима, обещаешь? От себя лично?

— Безусловно. И слово уже дала.

Паук ткнул большим пальцем в сторону Реморы.

— Вели ему цацку ту засветить. Пасов крест. На нем поклянись.