Страница 169 из 282
— Ну не бутылкой, стаканом, но идея та же, – хмыкнув, ответил Паук. – Тити ему врезал с маху, да так, что его отшвырнуло назад – не вскочи я, как раз бы ко мне на колени. Насест мой опрокинул, сам вместе с ним на пол загремел.. и вот тут-то моя чернуха окупилась сполна. Тити бросился на него, ревет, будто теля, когда корова уж в кухне, а лягвы что? Так ничего и не прочухали! Я в бархате. Мне говорят: дверь вон. Тити пришлось остаться, чтоб показания дать. Он и дал, и лягвы не прочухали ни-че-го! Эх, отыскать бы кого ему на замену, но таких мастеров, или хотя бы вполовину похожих, я даже на подмостках еще не видал.
— И тем не менее он мертв, – меланхолически напомнила ему майтера Мята. – Мертв и похоронен в том месте, о котором ты нам рассказывал, поскольку никто, кроме вас, не позаботился о его погребении.. иначе о нем и разговора бы не зашло. Как он погиб?
— А я-то надеялся, что ты, сиба, не станешь расспрашивать..
Майтера Мята улыбнулась.
— Обращайся ко мне впредь «майтера», и я не стану настаивать на ответе. Ты ведь не откажешь мне в этакой малости?
— Ясное дело, – ответил Паук, растирая ладонью щетинистый подбородок. – Хотя рассказать-то я все равно собирался, как бы там ни было. Вся штука в том, что кое-кто из наших олухов начал над ним потешаться. Ладно, это вроде как чушь, но.. как бы тут..
— Но он был тебе другом.
— Не-а. Хотя не хватает мне его здорово. Я его в дело ввел. Отыскал, вытащил из тухлятины, в которую он влип, к себе взял и так далее, и вскоре он козырным подручным мне стал. А все ж все знали – ну то есть все наши. Знали и сторонились его. Так-то ничего этакого и не подумаешь, и они поначалу вроде бы ничего, но со временем.. Я ж рассказывал, как он заявил, будто тот урбсец его ссильничал?
— Да, только что.
— Так один хлюст вправду попробовал.. смекаешь, майтера? А как дело до дела дошло, дрын Тити нащупал, прочухал вмиг, что к чему, и кончил его. Придушил втихую.
— Прискорбная смерть. Прекрасно понимаю, отчего тебе не нравилось, что над ним потешаются. Однако позволь мне спросить и о нем? – Майтера Мята кивнула в сторону мертвого тела. – Как звали его?
— Пака.
Умолкнув, Паук уставился на прикрытое носовым платком лицо. Казалось, секунды замедлили бег, поползли в прошлое, точно крохотные улитки.
— Отменный мастер был.. шпан на все руки. Смекаешь, о чем я? Хоть чернуху заправить, хоть малину подломить, хоть скуло выставить, хоть печатку смастырить..
Ремора поднял взгляд.
— Какую игру ни возьми, лучшего не найдешь. Мало ли, как оно в жизни бывает: порой у нужного шпана других дел полна мошна, или, скажем, зачудил он – Пака его заменит. Все сделает. Бывало, такое спроворит – аж у меня лупетки на лоб.. Я вот спросить хотел, патера, – продолжил Паук, повернувшись к Реморе, – ты словцо за него не скажешь, а? Сможешь?
— Помолиться за.. мм.. Пекари? За Паку. Я уже.. э-э.. да. Приватно. Пока мы.. э-э.. только что.
— Нет. Когда я его в яму задвину, – с досадой пояснил Паук. – Да и остальным доброе слово не помешает. Культурно чтоб.
— Я.. э-э.. непременно. Польщен.
— А как же с Краксом? – полюбопытствовала майтера Мята. – Разве мы не предадим земле и его? Если хочешь, Его Высокопреосвященство помолится о нем тоже. Возможно, здесь будет уместен групповой обряд.
— Краксу рано на лед.
— А по-моему, самое время, – со вздохом возразила майтера Мята. – Ну где же твои носилки?
— Еще минута, и принесет.
— Пить хочется, э? Не говоря о том, что и голодны мы.. мм.. изрядно.
— Мне тоже, – объявила майтера Мята. – У тебя, Паук, хранятся где-то неподалеку носилки. Если там есть также питье и пища, отчего бы нам попросту не пойти туда?
— Я.. э-э..
— Полагаю, вы-то минувшим вечером напились и наелись. И с утра, весьма вероятно, тоже. И ты, и Кракс, и Пака, и прочие. А вот мы – нет.
Паук, закряхтев, поднялся на ноги.
— Ладно, ладно, уломали. Идем. Надо бы поглядеть, где там эти путты застряли.
— Э-э.. вода? И.. мм.. что-либо съестное?
— Ясное дело. Есть у нас и шамовка, и косорыловка. И колодец есть. Надо было с вечера вам чего-нибудь выделить.. руку дать, патера? А тебе, майтера, помощь нужна?
— Благодарю, Паук, сама справлюсь.
— Я.. э-э.. предупреждаю, – заговорил Ремора, поднимаясь с пола при помощи Паука. – В следующий.. мм.. раз. Поднимешь руку на генералиссиму. Или на меня. Я ударю в ответ, а? Да. Мученичество, э? Погибнуть, но.. мм.. э-э.. с честью. Не позабытым.
— Он даже не подумает, – энергично заверила его майтера Мята. – Побои, взаимная неприязнь – все это позади. Неужели Твое Высокопреосвященство этого не понимает?
— Идем, – повторил Паук и двинулся в глубину коридора. – Вы жрать хотите или как? А наших, что угодно поставлю, никто не остудил. Ну? Об заклад?
— Мм.. запрещено.
— Биться об заклад – против устава Капитула, – пояснила майтера Мята, – но я готова отступить от него и понести любое наказание, какое мне будет отмерено. По моему глубокому убеждению, они мертвы. Все до единого. И тот, кого ты послал за носилками, и Кракс. Мертвы, подобно Паке. Согласен ли ты побиться об заклад со мной?
— Ясное дело, – подтвердил Паук, вновь вынув из-за пазухи иглострел. – Карточку ставлю: прав я. Живы они.
— Нет, твоя карточка мне ни к чему. Я предпочту ответы на три вопроса. Только обещай отвечать честно и полностью. Без обмана, без уверток, без полуправды. А что хотел бы получить от нас ты, буде мы проиграем? Денег у нас – по крайней мере, у меня – нет вовсе.
Паук приостановился, дожидаясь ее.
— Не знаю, сиба.. в смысле, майтера. Так ведь оно лучше, а? Хотя вы вроде бы сибами друг дружку зовете, и ничего..
Майтера Мята кивнула.
— Да, среди нас принято обращаться друг к дружке «сиба», сокращая таким образом слово «сибилла», поскольку «майтерой» называют главную из сибилл киновии, в коей мы жительствуем. С тех пор как нас оставила майтера Роза, в нашей киновии, кроме меня, осталась лишь одна сибилла, майтера Мрамор. Она старше меня, и посему главенство перешло к ней. При следующей же встрече я начну называть майтерой ее.. если, конечно, майтеру Розу успели похоронить.
— И у вас, значит, тоже, а? Сочувствую, майтера. Идем. Твое Высокопреосвященство, давай-ка встряхнись!
— У Его Высокопреосвященства имеется золотой гаммадион, украшенный самоцветами, – по секрету поведала Пауку майтера Мята. – Возможно, коадъютор не откажется поставить его на кон с нашей стороны. Попробую уговорить его.
Паук отрицательно покачал головой.
— Да я эту цацку и так у него могу забрать, когда захочу.