Страница 166 из 282
Опасавшаяся, что ей не позволят надеть туфлю, майтера Мята нагнулась, затянула шнурок бантиком и выпрямилась, торжествуя пусть мелкую, пустяковую, но победу.
— Работа с ними многому меня научила, а настолько крепких, чтоб не рассказали всего, что мне нужно знать, я еще не встречал. Сюда. Шагайте, не стойте.
— Я.. э-э.. ослаб. И жажда, э? Тот, кто физически.. ай!
— Было дело, я мертвого олуха пинками на ноги поднял и бегом погнал, – заметил ловец шпионов, ткнувший Ремору в спину ружейным стволом.
— Бессмертные боги.. э-э.. Пас, Тартар, э?
Заметно ускоривший шаг, Ремора, покачиваясь, спотыкаясь, обогнал майтеру Мяту и двинулся дальше.
— Медленней!
— Я.. э-э.. молился. Четки.. круг за кругом, э? Тем временем генералиссима.. мм.. почивала.
— Тебе следовало разбудить меня, – возразила майтера Мята, за что получила от Паука толчок в спину.
— Ни за что! Даже подумать бы.. мм..
Осекшись, Ремора замер и не сдвинулся с места, пока его снова не ткнули сзади стволом. Несколько близорукая, майтера Мята заморгала, сощурилась, глядя вперед, однако неяркий зеленоватый свет не освещал почти ничего.
— Убитый, – пояснил ей Паук. – Один из моих олухов.
— Убитый.. не в той ли перестрелке, что мы недавно слышали?
Паук толкнул майтеру Мяту вперед.
— Ага.
Еще толчок.
— Вашу дверь караулил. Сиба, лохмать твою, шевели же ты задницей, не то столько, лохмать твою, нового можешь узнать, да такого, чего век бы не знала!..
Майтера Мята, резко остановившись, развернулась к нему лицом.
— Кое-что я уже узнала, причем то самое, что и хотела узнать. Очень, очень хотела узнать, если уж начистоту.
Паук с маху хлестнул ее по щеке раскрытой ладонью. Хлесткий удар прозвучал не менее громко, чем выстрел из пулевого ружья. Невольно мотнув головой, майтера Мята рухнула на пол.
— Подними ее, – велел Паук Реморе.
Ремора, не прекословя, поднял майтеру Мяту, прижал к груди, точно ребенка, и нетвердым шагом двинулся в глубину коридора. Стоило им приблизиться к мертвому телу, человек с пулевым ружьем ухватил коадъютора за плечо. Остановившись, Ремора поставил майтеру Мяту на ноги.
— Плачешь, – взглянув ей в лицо, заметил Паук.
— Да, плачу, хотя не следовало бы, – ответила майтера Мята, утирая глаза, – поскольку я знаю: наш час придет. Возможно, мне надо бы поплакать о тебе, но это – разве что после.. и то не наверное.
Ремора, опустившийся на колени возле убитого, поднялся на ноги и покачал головой.
— Увы, его дух.. э-э.. покинул плотскую обитель.
— А ты над ним те слова читать собирался? – полюбопытствовал человек с пулевым ружьем.
— Именно.. э-э.. именно.. но уже поздно.
— Да он во все это сроду не верил.
— Тогда мне следует поплакать о нем, – рассудила майтера Мята. – Недолгая жизнь, насильственная смерть в убогой норе.. Так и напишите на камне: лежащий здесь не искал помощи от богов, а посему и не удостоился таковой.
Человек с пулевым ружьем хмыкнул.
— А что, пожалуйста. Паук, ты как, не возражаешь?
— Нет, конечно: с чего бы? Пускай плачет, пока ждем.
— Нельзя ли нам сесть? – отважился испытать счастье Ремора. – Ноги.. э-э.. совершенно не держат.
— Валяйте. Минутка-другая, и они будут здесь.
— Если речь о разведчиках Бизона, ты, безусловно, прав, – заметила майтера Мята.
Паук, сняв кепку, провел грязным гребнем по жирным седеющим волосам.
— Думаешь, его ребята Бизона остудили? Трёхнулась, не иначе.
— По-моему, ты даже не знаешь, кто таков наш Бизон.
— Не знаю? Еще как, лохмать его, знаю. Думаешь, у меня в вашей шайке своих людей нет? Да их там, среди ваших, уйма!
— За что я тебе весьма признательна, – ответила майтера Мята, утирая последние слезинки рукавом. – Нам дороги все приходящие.
— Дороги? – Паук безудержно расхохотался. – Они ж нам о каждом вашем шаге доносят! Обо всем, что бы вы ни задумали!
— Но при этом должны трудиться для нас и драться за нас, дабы их не разоблачили, – пояснила майтера Мята, усевшись на пол рядом с Реморой. – Полагаю, им очень хотелось бы занять места в наших советах, а для этого нужно трудиться и драться на совесть.
— А вам, стало быть, больше ничего и не надо? – буркнул Паук.
— Значит, ты.. мм.. твердо уверен, что этот.. мм.. застрелен не кем-либо из людей.. э-э.. посланцев.. э-э.. бойцов полковника Бизона?
— Ясное дело. И все же, сиба, почему это мои олухи тебя не смущают?
— Разве сие не очевидно? Потому что мы ничего не скрываем. Ты хочешь разузнать наши секреты, а весь наш секрет – в добродетели и здравом смысле. Мы с Его Высокопреосвященством надеялись на мирное разрешение конфликта. Примирись мы, ты и твои шпионы могли бы остаться в живых. Однако теперь ни о каком мире не может быть даже речи. Мы..
— Ладно, ладно, поддувало прикрой!
— ..Выкурим вас и отсюда. Изведем под корень. Спустимся в эти убогие норы, дадим вам бой, а подводную лодку, на которой..
Паук с силой ударил ее ногой.
— ..Вы удерживали кальда..
Паук пнул ее снова, да так, что майтера Мята невольно вскрикнула.
Ремора с трудом поднялся на ноги.
— Нет, в самом деле, я не могу.. попросту.. э-э.. не потерплю всего этого. Если угодно, пинай лучше меня.
Паук толкнул его, и Ремора, пошатнувшись, споткнувшись о труп, рухнул на пол.
— ..Отыщем и забросаем сверху камнями, либо изловим сетью, – закончила майтера Мята. – Нужны тебе наши планы – вот они все. На здоровье. Ничего большего ваши шпионы тебе не расскажут.
— Крепкая же ты, однако, малышка.. ничем тебя не проймешь.
— На самом деле я – страшная трусиха, – возразила майтера Мята. – В чем убедилась примерно через час после того, как Эхидна объявила меня своим мечом. Мы штурмовали.. хотя вернее будет сказать, пытались штурмовать Аламбреру, и я.. хотя стоит ли тебе об этом рассказывать?
Паук убрал гребень в карман.
— Я ж тебя все равно сломаю.
— Уже сломал. Я ведь не выдержала, закричала, не так ли? Что еще тебе требуется для полноты триумфа? Убить меня? – Майтера Мята широко развела руки в стороны. – Стреляй!
— В другой раз, – с досадой буркнул Паук и повернулся к Реморе, сидевшему на полу, потирая затылок. – А ты, патера.. Твое Высокопреосвященство.. так тебя кличут, верно?
— Можешь обращаться ко мне хоть так, хоть этак.. либо вовсе никак, э? Я бы, будь.. мм.. выбор за мной, отдал предпочтение последнему. Ибо почестей от тебя.. э-э.. отнюдь не алчу.
— Ты ж тоже смертен, патера.
— И прекрасно сие.. мм.. сознаю. Размышлял, э? Думал, пока.. мм.. нес генералиссиму. Не герой, а? Нет, не герой.. в отличие.. э-э.. от нее.