Страница 158 из 282
— Этот человек, – продолжила Зирка, кивком указав в сторону Шкиехаана, – прибыл сюда в поисках некоего виронца, также мужчины, а ты? Не ищешь ли ты некую женщину?
— Чистик, – подключилась к разговору Суумэре. – Где мы найти Чистик?
— Мы не есть таковы, как ты, Женщина, – неторопливо проговорил так и не снявший ДБ Гриэн, подойдя к остальным.
— Я на это и не рассчитывала, малыш. Теперь послушайте меня. Вы..
Внезапно голос ее затих, сама она обернулась чем-то наподобие рисованного силуэта, серой фигуры на серой, безликой плоскости, а Шкиехаан почувствовал, как кто-то другой, не он, приподнимает, растягивает его губы в ухмылке.
Изумленная Эр уставилась на него во все глаза, раскрытые в той же мере широко, что и рот. Все прочие краски куда-то исчезли, но синева ее глаз, напротив, сделалась ярче, яснее прежнего. Направляемые кем-то неведомым, руки Шкиехаана сами собой потянулись к ней; Эр пронзительно завизжала где-то вдали..
Вспышка и грохот выстрела испугали Шкиехаана так, что он едва не очнулся. Краски на миг сделались прежними, настоящими, обрызганное алым нечто у его ног оказалось телом Эр, а самого Шкиехаана с силой швырнуло вниз и назад, в неодолимую тьму на грани забвения.
Касания Суумэре разили насмерть, а Мяр бился с безоглядной отвагой, но вот оба, сраженные новыми выстрелами, рухнули с ног, слились в первых и последних объятиях. Не успевший снять крылья Гриэн взвился ввысь. Ему, Шкиехаану, тоже следовало взлететь, да только ДБ куда-то пропал, руки скованы.. Развернувшись, он обнаружил на земле свои крылья и прыгнул на них, круша хрупкую конструкцию пятками.
— Позволь поразмыслить, патера, – пробормотала майтера Мрамор, склонив голову набок. – Генералиссима из Тривиганта со спутницей, но имя спутницы нам неизвестно. Ты уверен, что это женщина, а не мужчина?
— Вполне, – кивнув, подтвердил Шелк.
— Помногу ли обе едят, мы тоже не знаем. Вероятно, помногу. Далее – генерал Саба с генералиссимо Оозиком. Этих я видела, пищи обоим потребуется целый круговорот. Не собираются ли они также привести с собой спутников?
— Весьма верное замечание, – рассудил Шелк. – Оозик – практически наверняка, поскольку Сийюф сказала, что возьмет с собой одну из штабных офицеров. Допустим, так же поступит и Саба. Пока что выходит шестеро.
— И каждый – едок хоть куда.
— Уверен, ты совершенно права, однако Его Высокомудрие и я отнюдь не чревоугодники, а ты не ешь вовсе.
— Патера, разве я тоже приглашена?
На сей раз выражение лица майтеры Мрамор осталось для Шелка загадкой.
— Разумеется, да. Ты же – хозяйка, хозяйка дома.. вернее сказать, сего дворца.
— Я думала, роль хозяйки возьмет на себя Синель..
— Синель – гостья, – возразил Шелк и как можно удобнее устроился в просторном каминном кресле, прекрасно понимая, что вскоре должен будет его покинуть. – Она здесь лишь потому, что ей, вполне возможно, грозит опасность.
— Помощница из нее, из этой девушки, просто золото. Делает все, что сказано, и сама смотрит, что бы сделать еще. Представь, патера: порой ее даже приходится сдерживать.
— Теперь понимаю. Ты опасалась, что я не приглашу ее – попрошу прислуживать за столом или еще что-то вроде. Нет, она также приглашена.. точнее, будет приглашена, как только я ее увижу. И ее пригласим, и твою внучку, и мастера Меченоса: к нему я Бивня пошлю.
Майтера Мрамор вздохнула.
— Я преподаю арифметику, но сейчас вынуждена считать на пальцах. И, что самое страшное, не справляюсь. Только до пяти.. а с генералиссимо Оозиком и этими чужеземными офицерами выходит шестеро. Плюс ты с Его Высокомудрием.. восемь. Старый фехтовальный мастер – девять. Синель – десять. Мы с Мукор – двенадцать. Если ты, патера, собираешься пригласить кого-то еще, приглашай двоих. Тринадцать человек за столом – к несчастью. Представления не имею, почему, но в таком случае полагается пригласить к столу хоть первого встречного с улицы, чтоб получилось четырнадцать.
Шелк поднялся на ноги.
— Нет, это все. Теперь идем со мной. Я попросил Госсана приготовить глиссер, и, кажется, только что слышал шум двигателей.
— Куда?.. Я не могу, патера. Никак не могу: ведь вечером мы ждем гостей.
Предвидевший нечто подобное Шелк представил себе, будто спорит с Сийюф, и твердо ответил:
— Можешь, и еще как. Собирайся. Пойди захвати руку.
— Нет. Нет.
Уцелевшая ладонь майтеры Мрамор стиснула подлокотник кресла с такой силой, что обивка вспучилась, вылезла наружу меж металлических пальцев, словно вязкое тесто.
— Ты не понимаешь!.. Да, человек ты замечательный. Правду сказать, добрый сверх меры. И, по обыкновению, сверх меры добр ко мне. Однако до ужина мне еще нужно переделать тысячу дел. Начало во сколько? В шесть?
— В восемь. Я прекрасно все понимаю, майтера, и именно поэтому мы с тобой едем в ту мастерскую, которую твой знакомый лакей.. как бишь его?
— Мергель, патера. Нет, не могу. Не могу. С делами ведь не управлюсь.
— Совершенно верно. Не управишься. Однорукой, тебе приходится перепоручать большую часть хлопот Синели. Посему мы сейчас и поедем чинить твою правую руку. Дел тебе, по твоим же словам, предстоит переделать целую кучу, и с двумя руками ты сделаешь вдвое больше, а не вдвое меньше, чем Синель.
С этим он, не дожидаясь ответа, направился к двери.
— Буду снаружи: хочу расспросить Госсана, отчего их генералиссима разговаривает в такой манере. Ждем тебя через пять минут – с рукой.. да, и Синель с внучкой тоже возьми, – добавил он уже из приемного зала.
— Патера!..
Жалобный стон майтеры Мрамор оборвался, стих, оставшись за захлопнутой дверью. Улыбаясь от уха до уха, Шелк прохромал через зал и прихватил в гардеробной сбоку от фойе простые верхние ризы черной овечьей шерсти.
Наружная дверь распахнулась, прежде чем он успел дотянуться до ручки, и в фойе, навстречу ему, шагнул Госсан с Оревом на плече.
— Заметил твою птицу снаружи, кальд. Подумал, что он не может найти отворенного окна, вот и принес его внутрь.
— Девочки – летать! – захлопав крыльями, каркнул Орев. – Птичка.. видеть!
— Да-да, ты как раз вовремя, неразумный. Поди сюда.
Орев прыгнул на подставленное Шелком запястье.
— Человек.. пр-риземлиться!
— Орев летал к воздушному кораблю, – объяснил Шелк, – и теперь, видимо, разбирается в нем гораздо лучше меня. Людей с него спускают в такой штуковине вроде громадной птичьей клетки, и в ней же поднимают наверх новых людей и припасы. Последнее, похоже, и пробудило в нем интерес.