Страница 118 из 282
— И, уходя, поцеловала меня, – заметил Шелк. – Я ее к сему никоим образом не поощрял, однако поцеловала. Думаю, от тебя это не укрылось.
— Да, патера, я видела.
— Полагаю, ей хотелось подать знак, что она с нами.. то есть за нас. Кстати, мастер Меченос также попрощался со мной жестом схожего сорта, вероятно, каким-то образом связанным с фехтованием. Как бы там ни было, поцелуй Синели почему-то напомнил мне о шелке.. то есть о шелковой ткани, только с чего бы? Возможно, причина в ее юбках, легонько коснувшихся моей ладони.. но ты говоришь, что на самом деле эта ткань называется не шелком – синелью?
— Синель и есть шелк, патера. По крайней мере, синель лучших сортов, а прочая, хоть из другой пряжи, очень похожа на него с виду. Синель – разновидность шелковой пряжи, пушистой, словно гусеница. Ткань из такой пряжи тоже зовется синелью, чужеземным словом, означающим гусеницу, а шелковое волокно выделяют шелковичные черви, то есть также своего рода гусеницы .. но это все ты, уверена, знаешь сам.
— Я должен поговорить с ней! – решил Шелк. – Не сейчас, наедине, но как можно скорее.
— Хор-рошая девочка!
— Да, Орев, в самом деле хорошая, – подтвердил Шелк и вновь повернулся к майтере Мрамор. – Недавно, за разговорами с Лори, тебе очень не хотелось, чтоб мы покинули эту комнату. Не просветишь ли меня, отчего?
— Неужто мои намерения были столь очевидны?
— Нет-нет, что ты, нисколько не очевидны! Просто я слишком хорошо тебя знаю. Всерьез беспокоясь обо мне, ты потребовала бы устроить нам разговор с глазу на глаз в спальне, где я смог бы лечь, а еще велела послать за доктором. Правда, с тех пор, как погиб доктор Журавль, Кровь вряд ли успел подыскать нового, однако Лори вполне мог бы вызвать своего либо послать человека под белым флагом перемирия вроде лежащего у твоих ног за одним из докторов стражи.
Майтера Мрамор помрачнела.
— Действительно, об этом я не подумала, а следовало бы. Однако еще не поздно, патера. Сейчас схожу, разыщу его. Я мигом.
— Не стоит, со мной все в порядке. Благоволением Фэа.. – К сожалению, расхожая присказка сорвалась с языка сама собой. – Еще немного, и я соберусь с силами. Так для чего же тебе потребовалось остаться здесь?
— Из-за этого вот окна, – пояснила майтера Мрамор, указав в сторону окна взмахом ладони. – Кровушка отворил окно, пока мы были здесь одни, а после я все время тревожилась, как бы кто-нибудь, озябнув, не закрыл его. С Мукор ты, патера, надо думать, знаком. Она сказала, что послана ко мне тобой.
— Да, – кивнул Шелк. – Мукор – приемная дочь Крови.
— Приемная? Этого я не знала. Она представилась попросту дочерью Крови. Дело было в иераксицу, поздним вечером.. Помнишь ли ты Асфоделлу, патера?
— О да, – с улыбкой подтвердил Шелк. – На редкость бойкая малышка.
— Уж это точно. Понимаешь, закончила я стирку и решила полить грязной водой грядки с зеленью. На самом деле растения любят грязную воду с мыльной пеной куда больше чистой. Звучит, конечно, диковато, но так оно и есть.
— Если ты так считаешь, уверен, это чистейшая правда.
— Так вот, полила я грядки, рядок за рядком, и вдруг Асфоделла дергает меня за юбку. Отчего, спрашиваю, ты, дитя мое, гуляешь по улицам в такой поздний час? А она отвечает, что убежала воевать вместе со всеми, но Бивень отправил ее обратно..
— Кошка идет! – предостерег их Орев.
Шелк огляделся вокруг, но никакой кошки в комнате не обнаружил.
— Так вот, патера, Бивень отправил ее домой, и, на мой взгляд, правильно сделал. Только она вначале заглянула ко мне, узнать, будет ли палестра в фельксицу..
— И вдруг, – неторопливо проговорил Шелк, – посреди разговора изменилась в лице. Верно, майтера?
— Да. Именно. Причем изменилась.. э-э.. устрашающе. Жутко. Однако заметила мой испуг.. а испугалась я – словами не описать.. и говорит: «Не бойся, бабушка, меня зовут Мукор, я – дочь Крови».
Усомнившись, что Шелк понимает ее, майтера Мрамор на секунду умолкла.
— Я ведь рассказывала тебе, патера, что Кровушка – мой сын? Да, помню, помню, рассказывала, сразу же после жертвоприношений посреди улицы.
— Он был сыном майтеры Розы, – сдержанно уточнил Шелк, – но ты, насколько я понимаю, также майтера Роза.. по крайней мере, время от времени.
— Нет, постоянно. Постоянно, патера, – со смехом поправила его майтера Мрамор. – Я ведь объединила наше программное обеспечение, и теперь.. словом, если уж говорить о нас, сибиллах из мантейона на Солнечной, я – твой лучший друг и злейший враг в одном лице.
Шелк беспокойно заерзал в роскошном покойном кресле.
— Надеюсь, я никогда не был майтере Розе врагом.
— Но меня-то врагом считал, патера! И, возможно, пускай отчасти, пускай самую малость, был прав.
Шелк, опершись на изогнутую крюком рукоять Меченосовой трости, подался к ней.
— А кто же ты мне сейчас, майтера? Прошу, будь со мной полностью откровенна.
— Друг, патера. Друг и доброжелатель.
Орев зааплодировал, шумно захлопав крыльями.
— Хор-рошая девочка!
— И даже будучи только майтерой Розой, – добавила майтера Мрамор, – я сделала бы все, что смогу, лишь бы выручить тебя из беды.
Шелк утомленно откинулся на спинку кресла. Как же удобны, как мягки у Крови кресла.. уму непостижимо! Сколь ярко вспомнилось ему в эту минуту неодолимое желание отдохнуть, уснуть в доставшемся ему кресле во время разговора с Кровью в этой самой гостиной.. однако сегодняшнее, как и заверял его Кровь, оказалось еще лучше: где нужно – податливым, а где желательна твердость – твердым. Погладив широкий подлокотник, Шелк обнаружил, что темно-бордовая кожа обивки на ощупь не уступает гладкостью маслу.
— Схватив меня, мне позволили прилечь, – сообщил он майтере Мрамор. – Песок раздобрился. Мне ведь пришлось проделать весь путь к этому дому пешком, а идти тут далековато. Когда мы ехали сюда с Чистиком верхом на ослах, и то далеко показалось, а на своих двоих, да под дулом ружья, еще того дальше.. но как только мы прибыли, как только выбрались из люка в тот подвал, Песок разрешил мне лечь на пол. Он ведь на самом деле человек вовсе не плохой – просто дисциплинированный солдат, повинующийся скверным людям. Кроме того, нечто хорошее имеется и в Лори, и даже в Потто. Знаю, майтера, ты наверняка это чувствуешь не хуже, чем я, иначе говорила бы с Потто совсем иначе. Как раз по этой причине – точнее, не только по этой, но все же – я и считаю сложившееся положение, из которого ты стараешься меня вытащить, не таким скверным, каким оно кажется с виду, хотя благодарен тебе останусь навеки.
— Кошка! Кошка!!!