Страница 62 из 215
— Скажи, пилот, – окликнул Шелк юношу за штурвалом, – не знаком ли тебе некий дом на Ламповой улице? Насколько мне известно, он выкрашен в желтый цвет, а напротив, через улицу, имеется кондитерская.
— Еще как знаком, патера.
— Тогда будь добр, заверни к нему. По-моему, крюк выйдет не таким уж большим.
Пневмоглиссер притормозил, пропуская торговца с вереницей вьючных мулов в поводу.
— Если ты собираешься там задержаться, патера, я долго ждать не смогу.
— Я даже не стану выходить из машины, – заверил юношу Шелк. – Просто хочу взглянуть на него.
Пилот, не сводя глаз с ширящейся дороги, удовлетворенно кивнул.
— Тогда рад буду услужить, патера. Хлопоты невелики.
Окрестности вновь потекли, понеслись навстречу.
«Неудивительно, что богачи ездят в пневмоглиссерах, если для паланкинов расстояние велико, – подумал Шелк. – Надо же.. верхом на ослах пришлось добираться не один час!»
— Как время провел, патера? Неплохо, наверное, раз задержался у нас далеко за полночь?
— Нет, – вздохнул Шелк, но тут же, передумав, поправился: – Хотя в каком-то смысле, пожалуй, да. На то, к чему я привык, определенно совсем не похоже.
Пилот учтиво хмыкнул.
— Да, пожалуй, я действительно неплохо провел время, – решил Шелк. – Признаться честно, кое-что из пережитого в гостях доставило мне безмерное удовольствие.
— Только не все, – вновь кивнув, рассудил пилот. – Да, уж я-то понимаю, о чем ты.
— Однако мои взгляды, вне всяких сомнений, изрядно «подцвечены» случайным падением и переломом лодыжки. Весьма болезненно.. не говоря уж о множестве неудобств. Но, впрочем, доктор Журавль крайне любезно сложил кость и загипсовал ногу, не взяв с меня никакой платы. Полагаю, ты его должен знать. По словам твоего хозяина, доктор Журавль служит ему вот уж четыре года.
— Еще б мне его не знать! Старина Журавль у нас по пилюлям с микстурами главный, а сколько я вместе с ним туда-сюда намотал – весь круговорот хватит объехать. Порой его не понять толком, но, если не убережешься, до смерти заболтать может, а вопросов задает больше, чем лягвы в участке.
Шелк кивнул, вновь вспомнив о загадочном предмете, украдкой сунутом Журавлем ему за пояс.
— Мне он показался человеком довольно-таки дружелюбным.
— А как же, этого у него не отнять. Ты, патера, из города к нам не со мной ехал, верно?
Очевидно, пневмоглиссеров Кровь имел несколько, как Шелк и предполагал.
— Нет, не с тобой, – подтвердил он. – Туда меня подвез один из гостей, но он отбыл домой гораздо раньше, чем я.
— Так я и думал. Я, видишь ли, по пути к нам про доктора Журавля всем рассказываю. А то иногда гости волнуются насчет девчонок с мальчишками.. понимаешь, патера, о чем я?
— По-моему, да.
— Вот я им и втолковываю: не о чем, говорю, беспокоиться. У нас, говорю, свой доктор всегда под рукой, всех проверяет, а если с кем из гостей с самим что-то малость неладно.. ну, это я о тех, кто годами постарше, понимаешь, патера? Так вот, он и таких в случае чего выручит. И доктору хорошо: ему от них порой что-нибудь перепадает. И мне тоже хорошо: меня после гулянок многие благодарят за объяснения, что к чему.
— Боюсь, мне нечего дать тебе, сын мой, – смущенно признался Шелк, уверяя себя, что это святая истина: ведь обе карточки, покоящиеся на дне кармана, уже истрачены (или все равно что истрачены) на прекрасную жертву к ближайшей сциллице, до каковой осталось меньше двух дней.
— Ничего страшного, патера. Я, если честно, ни на что и не рассчитывал. Пускай это будет дар. Дар от меня Капитулу.
— Однако я могу благословить тебя на прощание, и благословлю непременно.
— К чему, патера? Не стоит, – махнув рукой, ответил пилот. – Я со всеми этими жертвоприношениями и прочими делами, честно сказать..
— Вот как? Тогда тебе, сын мой, тем более требуется благословение, – объявил Шелк и не сумел сдержать улыбки, от души позабавленный замогильной серьезностью собственного тона.
Как хорошо, что пилот его не видит! Стоило глиссеру отъехать подальше от виллы Крови, вор-домушник в его душе спрятался, залег на дно, а на передний план вернулся авгур: точно таким же тоном говорил с мирянами патера Щука.
Кто же он, Шелк, в действительности? Нет, прочь, прочь подобные мысли!
— Ну а вот теперь точно как в лодке! Ни с чем не спутаешь, верно, патера?
И вправду: огибая то пешехода, то грохочущие колесами по камням фургоны, запряженные мулами, пневмоглиссер кренился с боку на бок, будто бочонок. Дорога сменилась улицей, окаймленной узкими, впритык прилепившимися друг к дружке домами.
Тут Шелку поневоле пришлось ухватиться за обтянутый кожей поручень на спинке пилотского кресла: прежде он полагал сие приспособление необходимым разве что для облегчения посадки и высадки.
— Высоко ли способна подняться такая машина? – спросил он. – С детства гадаю..
— На четыре кубита от земли, патера.. по крайней мере, эта машина, моя. Так их испытывают: подымают вверх до отказа и замеряют просвет. Чем выше поднимется, тем в лучшем, стало быть, состоянии ее потроха.
Шелк кивнул собственным мыслям.
— Значит, пролететь над одним из этих фургонов вместо того, чтоб огибать его, тебе не удастся?
— Нет, патера, не выйдет. Нам же земля под днищем нужна, чтоб от нее отталкиваться, понимаешь? Оторвемся от нее чересчур – и, считай, все, приехали. Помнишь, как мы махнули над изгородью, когда я срезал путь через поле?
— Разумеется, – подтвердил Шелк, стиснув поручень крепче прежнего. – По-моему, высоты в ней кубита три, не меньше.
— Не совсем так, патера. В том месте, где я ее перепрыгивал, она куда ниже. Но речь не об этом: если пассажиров под завязку, как по пути туда, такой номер не пройдет. С полным салоном приходится держаться дороги.
— Да, понимаю. По-моему, понимаю.
Машина сбавила ход.
— Однако глянь-ка вперед, патера. Видишь, красавец какой поперек дороги разлегся?
Шелк, выпрямившись, вытянул шею, устремил взгляд за плечо под ладно сидящей ливреей.
— Да, теперь вижу. Вижу, и.. о прекрасноликая Фэа, надеюсь, он не мертв!
— Скорее всего, просто пьян. Смотри: сейчас прямо над ним проскользнем, а ты, патера, даже не почувствуешь ничего. И он тоже.
Шелк изо всех сил стиснул зубы, но, как и обещал пилот, ровным счетом ничего не почувствовал.
— Я видел, как пневмоглиссеры схожим образом пролетают над детишками, играющими посреди улицы, – вспомнил он, как только распростертый ниц человек остался позади. – Как-то одного из малышей ударило капотом в лоб.. прямо напротив нашей палестры.