Страница 161 из 215
— А после они ушли, Твое Высокопреосвященство. Отбыли все, втроем. Патера еще сказал: «Орев, иди сюда! Мы отправляемся к озеру, безмозглая птица!» А выходя из калитки – в саду, Твое Высокопреосвященство, имеется калитка на Солнечную, – мирянин сказал: «Надеюсь, вы чего-нибудь да добьетесь, но если нет, не вешайте носа». А вот женщина не проронила ни слова. Ни слова вообще.
— А ее платье, патера?
— Черное, Твое Высокопреосвященство. Помнится, я поначалу принял его за одеяния сибилл, но в действительности оно оказалось обычным платьем – черным, шерстяным, из тех, что носят зимой светские модницы.
— А украшения? Ты говорил, на ее пальце имелся перстень?
— Именно так, Твое Высокопреосвященство. И ожерелье, и серьги – гагатовые. Перстень особенно бросался в глаза, так как сверкнул на солнце, когда она сдвинула в сторону виноградные лозы. Темно-красный самоцвет вроде карбункула – по-моему, довольно крупного – в простенькой оправе желтого золота. Если бы только Твое Высокопреосвященство изволил посвятить меня в..
— То есть объяснил, отчего.. м-м.. сосредоточил на ней интерес? Возможно, лишь по ошибке.
Вздохнув, Ремора отодвинул кресло от письменного стола, поднялся на ноги, отвернулся от Росомахи, вновь подошел к окну и заложил руки за спину.
— Возможно, лишь по ошибке, – неторопливо повторил он.
Подхлестнутый избытком учтивости, Росомаха тоже вскочил с кресла.
— А может статься.. м-м.. может статься, и нет. Тебе, патера, не терпится послужить богам.. во всяком случае, согласно твоим.. м-м.. декларациям, э?
— О да, Твое Высокопреосвященство! Крайне не терпится!
— А заодно подняться повыше в.. э-э.. реестрах нашей.. э-э.. м-м.. на редкость многочисленной семьи, э? Сие я также.. э-э.. также не преминул принять к сведению. А не подумывал ли ты, что с течением.. э-э.. времени вполне можешь занять и пост.. м-м.. Пролокутора, э?
Росомаха покраснел, зарумянился, словно девица на выданье.
— О нет, нет, Твое Высокопреосвященство! Это же.. это.. я..
— Нет-нет, подумывал, да еще как, э? Подобно любому юному авгуру. Подобно мне самому. Однако приходило ли тебе в голову, что к тому времени, как в твою сторону хотя бы легонько повеет.. м-м.. шелковицей, те, кого ты надеешься.. э-э.. впечатлить? Сразить наповал. Что к тому времени все они сойдут в могилу? Покинут нас, э? Умрут и забудутся, оставшись в памяти одних лишь бессмертных богов? В памяти одних лишь бессмертных богов да патеры Росомахи – сиречь твоей, мальчик мой! А кто поручится за бессмертных богов, э? Никто на свете. Такова правда жизни, уж поверь.. э-э.. на слово!
Росомаха сглотнул и (вне всяких сомнений, благоразумно) почел за лучшее промолчать.
— Не сумеешь, патера. Не сможешь ты впечатлить их, как ни старайся. Э? Как ни тужься. Ну, примешь ты должность. Допустим. Хотя вероятность сего и невелика. Но ведь не раньше, не раньше, чем уйду я, э? Не говоря уж о моем преемнике. Ныне ты.. э-э.. слишком, слишком уж юн. Пусть даже я проживу исключительно долго, э? Сам понимаешь. Сего не понял бы разве что полный идиот, э?
Злосчастный Росомаха согласно кивнул, отчаянно жалея, что не может немедля сбежать.
Коадъютор повернулся к нему.
— А поручиться за него я.. м-м.. не могу вовсе, э? То бишь за своего преемника. Нет. Разве что за себя. О-о.. да. А что до меня, я.. э-э.. м-м.. рассчитываю править куда дольше, чем старина Кетцаль, э?
— Иного я тебе в жизни не пожелаю, Твое Высокопреосвященство!
— Его покои, патера, вон там, – продолжал Ремора, указав куда-то в сторону взмахом левой руки. На этом же самом этаже дворца, э? По южную его сторону. С видом на наш сад. Куда обширнее садика патеры Шелка, – с усмешкой заметил он. – Вне всяких сомнений.. э-э.. много обширнее. Фонтаны.. э-э.. статуи, ветвистые деревья.. м-м.. словом, все, что положено.
— Они прекрасны, Твое Высокопреосвященство, я знаю, – кивнув, подтвердил Росомаха.
— Он занимает должность вот уже тридцать три года, э? Наш старина Кетцаль, да. А в твоем поколении, патера, сто с лишним человек, и связи у многих – у многих – изрядно.. э-э.. лучше, надежней твоих. Я же.. м-м.. предлагаю тебе цель, лежащую несколько ближе, несколько.. э-э.. более прямой путь к вершинам твоих амбиций.
Вернувшись в кресло, Ремора знаком велел Росомахе сесть.
— Ну что ж, а теперь давай-ка.. м-м.. поиграем минутку, э? Скоротаем сей.. э-э.. сверх меры жаркий час за невинной забавой. Выбирай себе город, патера. Назови любой, какой пожелаешь, исключая Вирон. Нет-нет, я совершенно серьезен. В.. э-э.. в рамках нашей игры. Подумай. Большой? Красивый? Богатый? Какой из городов тебе по сердцу, патера?
— Палюстрия, Твое Высокопреосвященство?
— К головастикам, стало быть, э? Неплохо, неплохо. Тогда вообрази себя главой Капитула в Палюстрии. Лет этак через.. э-э.. лет этак через десяток от сего дня. Разумеется, с выплатой десятины в пользу главного, виронского Капитула. Ты ведь не против и далее пребывать в подчинении у Пролокутора, э? Кем бы он ни был. В подчинении у старины Кетцаля либо.. м-м.. у меня, что спустя десять лет куда более вероятно. Находишь ли ты, патера, сие заманчивой перспективой? – Вопросительно приподняв брови, Ремора, как прежде, вскинул перед собою ладонь. – Нет-нет, если тебя.. э-э.. что-то смущает, так прямо и говори!
— Твое Высокопреосвященство?..
— Понятия не имею, патера. Так-таки и ничего, э? А, скажем, засуха? Ты ведь осведомлен о ней, э? От нее не спастись, не спрятаться. Сколь.. э-э.. мудр твой выбор, патера? Как поживает Палюстрия в засуху?
Росомаха нервно сглотнул:
— Я слышал, на рис там ныне неурожай, Твое Высокопреосвященство. И знаю, что здесь, у нас на рынке, риса не стало вовсе, хотя обычно купцы его к нам привозят.
— Волнения там, патера, – кивнув, пояснил Ремора. – Конечно, о голоде речь.. э-э.. не идет. Пока не идет. Однако призрак голода налицо. Солдаты стараются.. э-э.. держать буйные толпы в узде. Но часть этих солдат.. э-э.. практически износилась. Твой дядюшка из военных, э?
— Да.. я.. да. Один из.. да, – пролепетал Росомаха, изрядно ошарашенный внезапной переменой темы.
— Майор во Второй бригаде. Спроси у него, патера, поинтересуйся, где наша армия. А может, ответ тебе уже известен, э? Может, ты слышал от него что-либо.. э-э.. в застольной беседе? Где она, э?
— В хранилище, Твое Высокопреосвященство. Под землей. Вирону вполне достаточно городской стражи.
— Именно, патера, именно! Однако в иных местах дела обстоят иначе. Мы с тобой смертны, э? Стареем, подобно.. э-э.. Его Высокомудрию, и следуем стезею, ведущей в Майнфрейм. А вот хемы держатся куда дольше. Быть может, вечно?