Страница 160 из 215
— Очевидно, ты, патера, полагаешь, что наш.. э-э.. патера Шелк решил пуститься в бега, э? С некоей парой. С семейной парой? Обвенчаны ли они.. э-э.. м-м.. насколько ты способен судить?
— Вполне возможно, Твое Высокопреосвященство. Вполне возможно. Женщина носит на пальце прекрасный перстень.
Ремора рассеянно повертел в длинных пальцах украшенный самоцветами гаммадион.
— Опиши их, э? Как они.. м-м.. выглядели?
— Мужчина, Твое Превосходительство, с виду силен, крепок и, позволю себе заметить, несколько старше меня годами. Небрит, однако весьма пристойно одет. На поясе полусабля. Волосы, Твое Превосходительство, темно-русые, прямые. Рыжеватая бородка. Глаза темные, взгляд проницателен, цепок. Ростом довольно высок. Особо мне, Твое Высокопреосвященство, когда он забирал у меня вот это, – пояснил Росомаха, кивнув на браслет, – бросились в глаза его руки. И когда возвращал, тоже. На редкость велики и сильны.. Твое Высокопреосвященство. Сказал бы, задира.. драчун, но опасаюсь, как бы Твое Высокопреосвященство не упрекнул меня в избытке фантазии.
Ремора вновь крякнул:
— Продолжай, патера. Выкладывай все до конца. Свое мнение я выскажу после, э?
— Теперь о полусабле, Твое Высокопреосвященство. Оправлена в бронзу, с довольно большой гардой, клинок, судя по ножнам, длиннее и шире, чем у большинства подобных. Изогнут довольно круто. Такое чувство, будто оружие – вполне под стать хозяину.. если Твое Высокопреосвященство понимает, что я хочу сказать.
— Я.. э-э.. подозреваю, что ты, патера, сам не вполне себя понимаешь. Однако сии подробности могут оказаться не совсем уж.. м-м.. пустячными. Ну а что женщина? Эта Синель, э? Не стесняйся, дай фантазии волю.
— На удивление привлекательна, Твое Высокопреосвященство. Лет двадцати, высока ростом, но отнюдь не дородна. И тем не менее есть в ней нечто..
Ремора, вскинув ладонь, прервал рассказ молодого авгура на полуслове.
— Волосы цвета вишни?
— Да, Твое Высокопреосвященство, именно так.
— Я ее знаю, патера. И еще прошлым вечером.. э-э.. отрядил двух-трех своих.. м-м.. ахатов на ее поиски. Выходит, нынче с утра сия.. э-э.. огненновласая бесовка снова оказалась в мантейоне Шелка, э? Придется, патера, придется сказать моим.. э-э.. адептам пару ласковых. Давай-ка еще раз посмотрим на эту безделку, – распорядился Ремора и вновь взял в руки браслет. – Полагаю, ты даже не подозреваешь, сколько она стоит? В частности, этот вот зеленый камушек, э?
— Карточек пятьдесят, Твое Высокопреосвященство?
— Понятия не имею. Тебе не пришло в голову.. м-м.. оценить ее? Нет, нет, не нужно. Верни ее в ящик Шелка, э? Верни и скажи ему.. э-э.. нет, не говори ничего. Я обо всем скажу ему сам. По пути обратно передай Наковальне, что мне угодно побеседовать с патерой в тартлицу. Пусть Наковальня отправит с тобою записку, но не упоминает, что ты побывал здесь. Пусть также отметит время аудиенции в моем дневном расписании.
— Будет исполнено, Твое Высокопреосвященство! – горячо закивав, откликнулся Росомаха.
— Так. Эта.. э-э.. женщина. Что в точности она говорила, что делала на твоих глазах? Каждое слово, э?
— В общем, ничего, Твое Высокопреосвященство. Кажется, она вовсе ни разу рта не раскрыла. Позволь поразмыслить?
Ремора благосклонно махнул рукой.
— Размышляй, сколько.. э-э.. сочтешь нужным. И помни: мелочей, не стоящих.. м-м.. упоминания, в сем деле нет.
Росомаха прикрыл глаза, склонил голову, прижал ладонь к виску. В большом, просторном кабинете, где патера Ремора, исправляя обязанности коадъютора, вершил дела Капитула (нередко весьма и весьма запутанные), воцарилось молчание. С бесценного полотна Смолевки на склоненную голову Росомахи в четыре пламенных ока взирал Двоеглавый Пас; внизу, на улице, тревожно заржал конь патрульного стражника.
Спустя минуту-другую Ремора поднялся на ноги и подошел к «бычьему глазу» за спинкой своего кресла. В округлом проеме распахнутого настежь окна (диаметр коего превышал даже его весьма значительный рост) виднелись стрельчатые крыши и массивные башни Хузгадо, расположившегося у подножия сего – западного, наименее крутого – склона Палатина. Поднятый ввысь над высочайшей из башен на длинном, почти неразличимом благодаря капризам слепящего солнечного света древке, реяло ярко-зеленое знамя Вирона. Судорожно оживляемые порывами нерасторопного знойного ветра, длинные белые руки Сциллы на зеленом полотнище словно манили к себе, подобно сосочкам неких беспозвоночных обитателей ее озера, колышущимся в явном подражании его поверхности, слепо, без устали ощупывающим прозрачные воды в поисках пищи – ошметков падали либо живых рыбешек.
— Кажется, я готов. Готов рассказать Твоему Преосвященству обо всем, что видел.
Ремора повернулся к Росомахе.
— Манифик. Э-э.. колоссаль! Великолепно! Излагай же, патера.
— Разговор наш, как я уже сообщил Твоему Высокопреосвященству, оказался исчезающе кратким. Продлись он дольше, пожалуй, я был бы не так уверен в.. Знаком ли тебе, Твое Высокопреосвященство, небольшой сад, примыкающий к нашему мантейону?
Ремора отрицательно качнул головой.
— Так вот, Твое Высокопреосвященство, там, на задах, имеется сад. В сад можно выйти из самого здания мантейона – именно таким образом по прибытии попал туда я. Первым делом заглянув в мантейон, поскольку подумал, что могу застать патеру Шелка за молитвой.
— Будь любезен, патера: ближе к женщине. К этой.. м-м.. Синели, э?
— Почти в самой его – то есть сада, Твое Высокопреосвященство, – середине есть увитая виноградом беседка со скамьями внутри. Там она и сидела, почти целиком укрытая свисающей книзу виноградной листвой. Полагаю, патера и этот мирянин, Чистик, беседовали с нею внутри. Далее тот и другой вышли ко мне, но она даже не поднялась со скамьи.
— Но в конце концов.. э-э.. соизволила выйти?
— Да, Твое Высокопреосвященство. Разговор наш продолжался около минуты. Патера, как я уже докладывал, представил мне обоих по имени, затем сказал, что уходит, а его птица.. знакома ли она Твоему Преосвященству?
Ремора с досадой кивнул.
— К женщине, патера, к женщине.
— Патера сказал, что им необходимо идти, и тогда она выступила из беседки. Если не ошибаюсь, патера выразился в точности так: «Это патера Росомаха, Синель. Мы о нем говорили». В ответ на что она с улыбкой кивнула.
— А после, патера? Что же.. м-м.. случилось далее, э?