Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 157 из 215

Двинувшись дальше, он принялся измышлять более-менее правдивую историю, оправдывающую расспросы, не случалось ли новым знакомцам встречаться на Паломничьем Пути с Журавлем, а если да, что Журавль сказал им, и при всем этом позволяющую не раскрывать собственных целей.

Увы, случая ею воспользоваться ему не представилось. Помеченная белыми, прекрасно различимыми издали (как и заверяла Шелка чиновница из Хузгадо) вехами, крутая каменистая тропа оказалась совершенно безлюдной. Одиночество и жару искупала лишь череда видов на отливающую сталью синеву озера, все более и более великолепных.. великолепных и вместе с тем устрашающих.

— Как по-твоему, – обратился Шелк к Ореву, – если б некий авгур совершал сие паломничество каждый день жизни, в любую погоду, не важно, здоров он или же хвор, явилась бы ему со временем – хотя бы в последний день бренного существования – Влагоносица Сцилла, поднявшись из озерных глубин? Я лично думаю, да, и если бы не возложенные на меня заботы о мантейоне, если бы не нуждающиеся в нем и во мне люди из нашего квартала, если бы не наказ Иносущего спасти его, непременно попробовал бы: очень уж соблазнительно. Пусть даже эксперимент не удастся: жизнь можно прожить гораздо, гораздо хуже.

Орев хрипло каркнул, забормотал что-то в ответ, озираясь по сторонам.

— В конце концов, кто, как не Сцилла, старшая среди детей Паса, выбирает среди нас авгуров? Каждый новый год прибывает к нам, словно флотилия лодок, груженных молодыми людьми и девицами.. так, понимаешь ли, говорят в схоле.

Присев на корточки, сжавшись в скудной – не более пары квадратных кубитов – тени нависшего над тропой скального выступа, Шелк принялся обмахивать взмокшее от пота лицо широкополой шляпой, приобретенной в Лимне.

— Одни, влекомые к идеалу святости, проплывают совсем рядом со Сциллой, а та отбирает средь них число ни малое, ни великое – ровно стольких, сколько требуется в сем году. Другие, отпугиваемые идеалами авгуров, целомудрием и простотой, держатся от богини как можно дальше, насколько осмеливаются, и средь таких она тоже отбирает число ни малое, ни великое – ровно стольких, сколько их требуется в сем году. Посему живописцы и изображают Сциллу о множестве рук, длинных, словно бичи. Одной из них она, видишь ли, выхватила из общей массы меня.. а может статься, даже тебя, Орев.

— Видеть – нет!

— Я тоже, – сознался Шелк. – Я тоже не видел богини. Не видел, однако ее влекущую руку почувствовал, да еще как. А знаешь, кажется, вся эта ходьба лодыжке только на пользу. Должно быть, она достигла той стадии, когда упражнения полезней, чем отдых. Кстати, вот и новая веха. Что скажешь? Не принести ли трость Крови в жертву Владычице Сцилле?

— Др-раться – нет?

— Нет, нет. Клянусь чем хочешь.

— Сбер-реги.

— Поскольку кто-то другой может найти ее и обратить против тебя? Не бойся. Я встану вон там и зашвырну ее как можно дальше.

Поднявшись, Шелк (с каждым шагом двигаясь все осторожнее и осторожнее) подошел к краю скалы, остановился на выступе, у самой кромки обрыва в добрых пять сотен кубитов высотой, над волнами, бьющимися о беспорядочные нагромождения каменных плит.

— Что скажешь, Орев? Принесем ее в дар? Устроим неканоническое жертвоприношение Влагоносице Сцилле? Кто, как не Сцилла, послала навстречу нам эту чудесную пару? Они охотно сообщили мне, где живут, а некоторые вопросы, заданные им доктором Журавлем, определенно наводят на размышления!

Тут он ненадолго умолк. Внезапный, словно ниспосланный богиней дар, порыв прохладного ветра, налетев с озера, захлопал полами риз, высушил пот, насквозь пропитавший рубашку.

— Видишь ли, Орев, Чистик с Синелью – и я тоже – говорили насчет выдачи его страже после того, как получим с него деньги. Меня от этого коробит с самого начала.. и чем дальше, тем сильнее коробит. Настолько, что я временами готов подвести Иносущего, лишь бы не поступать так.

— Жур-равль.. хор-роший!

— Именно.

Опустив трость, Шелк обнаружил, что упереться наконечником некуда, и сделал шаг назад.

— В этом-то вся и беда. Узнав, что один из моих знакомых отправился в чужой город, добывать для Вирона секретные сведения, я счел бы его смельчаком. Образцом патриота. Доктор Журавль – явно шпион некоего другого города – родного города, будь то Ур, Урбс, Тривигант, Седес или Палюстрия. Разве он не такой же смельчак? Разве не патриот?

— В дор-рогу.. пор-ра?

— Да, пожалуй, ты прав. Нас ждут дела, – согласился Шелк, но даже не сдвинулся с места, замер как вкопанный, взирая на озеро. – Наверное, я мог бы сказать вот что: если Сцилла примет от меня жертву – иными словами, если брошенная трость упадет в воду, – пожалуй, Журавля можно бы отпустить с миром, как только мы обезопасим мой мантейон. Конечно, Вирон ему придется покинуть, однако страже мы ни его самого, ни собранные улики передавать не станем. Не накатим на него лягвам, как выразился бы Чистик.

Хмыкнув, Шелк стукнул концом трости о камень.

— Но нет, подобные вещи – чистой воды суеверие, недостойное сана авгура. Тут требуется уставное жертвоприношение, желательно в сциллицу, со строгим соблюдением всех канонов, перед Священным Окном.

— Р-резать – нет!

— Тебя резать никто и не собирается, сколько раз повторять? Барана либо еще какую-нибудь живность. Знаешь, Орев, на свете ведь вправду есть – или, по крайней мере, существовала – наука гидромантии, при помощи коей священнодействующий авгур читал волю Сциллы в линиях волн. Я ведь упомянул ее в разговоре с той дамой из Хузгадо чисто случайно – очевидно, вспомнив о ней, поскольку любовался озером, прежде чем войти, – но вовсе не удивлюсь, если советник Лемур, строя святилище, к коему мы с тобой направляемся, задумался именно о гидромантии. Из обихода она вышла лет сто тому назад, а значит, когда святилище строили, ее еще прекрасно помнили тысячи человек. Вероятно, советник Лемур надеялся возродить сие искусство к жизни.

Птица не ответила ни слова. Еще минуты две, а может, и более, Шелк глядел на буйные воды, не сводя взгляда с волн, и лишь затем повернулся к неровным утесам справа.

— Гляди, отсюда уже видно святилище, – заметил он, указав вверх концом трости. – По-моему, колоннам, поддерживающим купол, нарочно придали такую форму, уподобив их рукам Сциллы. Видишь, какие волнистые?

— Человек.. там.