Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 144 из 215

— Да, если собираемся дело делать. Под ржавью чересчур храброй становишься. Я, кажется, уже говорила.. разве нет? Конечно, нюхнуть – оно здорово. Или за губу заложить.. некоторым так больше нравится, только и ржави уходит больше, особенно если страшно чуть ли не до смерти. Потом-то понимаешь, конечно: в ней и есть самый страх. Страшней Окуня и даже Мускуса и уж точно куда страшней того олуха, жуткого пугала из большого зала.. однако поздно: ты уже на крючке. И меня она зацепила, и Ги, наверное, тоже.. Шелк?

В ответ Шелк ободряюще кивнул, а Чистик потрепал Синель по плечу.

— Словом, ее-то я знаю, но, если подумать, о ней знаю не жуть как много, и большую часть уже рассказала. Ты ее видел?

— Да, – подтвердил Шелк. – Ночью, в фэалицу.

— Тогда сам знаешь, как она красива. Я-то для большинства парней чересчур высока. Им рослые девки, конечно, нравятся, но чтобы ростом не выше их и даже не вровень. Ги – в самый раз. Но будь я даже вот настолько ниже, они бы все равно бегали не за мной, а за ней. Слава.. вот в чем вся штука. Прогремела она на весь город, оттого Кровь и держит ее при себе. Чтоб не делиться прибылью ни с Орхидеей, ни с кем другим.

Шелк кивнул собственным мыслям.

— У него, кроме желтого дома на Ламповой, другие заведения есть?

— Ну да, еще бы! С полдюжины, наверное. Но «У Орхидеи» – одно из лучших.

Сделав паузу, Синель задумчиво сдвинула брови.

— Когда я познакомилась с Ги у Орхидеи, она вроде как довольно плоской была.. надо думать, Журавль ей еще кое-что подарил, а? Пару доек вот этаких вот, поувесистее.

Чистик загоготал.

— Судя по твоим словам, родилась она здесь, в Вироне?

— Точно, патера. Где-то на восточной стороне.. по крайней мере, как я сама слышала. У Орхидеи еще девчонка из того же квартала живет.

— Патера думает, она может осведомительницей стать. Вашей с ним, видимо, – вставил Чистик.

— Ага, и платить ей собирается из моей доли, – с обидой в голосе протянула Синель. – Вот не скажу «ладно», ничего и не выйдет.

— Я вовсе не имел этого в виду! Я лишь, как и сказал тебе Чистик, полагаю, что Гиацинт может помочь мне в противоборстве с Кровью, однако у меня нет резонов рассчитывать на ее добровольную помощь против Журавля, а именно это нам сейчас и нужно. Да, Чистик, должен заметить, Синель твердо уверена, что Журавль – шпион, присланный к нам выведывать секреты Вирона, хотя для какого города, нам неизвестно. Верно, Синель?

— Нет. Насчет того, что он – шпион, он даже не заикался, и я, надеюсь, такого не говорила. Но он.. хлебом его не корми, а дай только разузнать всякой чуши побольше, понимаешь, Чистик? Особенно насчет стражи. Чуть не каждый раз спрашивает: не заглядывал ли на днях кто-нибудь из полковников, а если заглядывал, что говорил? А еще я, патера, все-таки думаю, что эти статуэтки – вроде как сообщения или же сообщения у них внутри. Нет, Ухорез, – добавила Синель, чувствуя неодобрение Чистика, – ну, я ж не знала! Он со мной по-хорошему, вот я и помогала ему то в одном, то в другом. И подвоха никакого не чуяла аж до вчерашнего дня.

— Хотел бы я с этим Журавлем познакомиться, – проворчал Чистик. – Ферт небось еще тот. И ты, патера, растрясти его хочешь или хотя бы попробовать? На пару с Дойками?

— Да, так и есть.. если я верно догадываюсь, что значит «растрясти».

— Значит «обобрать дочиста». Карточки его прикарманить. Вы ж собираетесь эти двадцать шесть тысяч с него получить?

Синель кивнула.

— Нет, Чистик, – отвечал Шелк, – гораздо больше, если получится. Синели хотелось бы лавку купить.

— Ну, так ему проще всего будет вас обоих на лед уложить, смекаешь?

— То есть покончить с нами или поручить сие кому-нибудь? Да, разумеется. Если Журавль в самом деле шпион, он так и сделает без колебаний, а если в его распоряжении имеется достаточно денег, чтоб одарить Гиацинт азотом, надо думать, легко сумеет нанять подходящего человека. Придется нам блюсти сугубую осторожность.

— Это уж точно. Я тебе хоть сейчас назову двадцать фертов, готовых провернуть такое дело за сотню, и некоторым из них сноровки вправду не занимать. Если этот олух, Журавль, работает на Кровь давно..

— Последние четыре года, – вставил Шелк. – По крайней мере, так сам он сказал той ночью.

— Ну, стало быть, знает, кто управится с такой работой не хуже меня. А вот эта Ги.. – Чистик поскреб в затылке. – Помнишь, когда мы с тобой ужинали? Ты рассказал про азот, а я сказал, что готов спорить: Журавль у нее на крючке. Ну, так ежели он пристает к Дойкам с расспросами о приходящих полковниках, так эта самая Ги, по твоим словам судя, в этом смысле куда как лучше. Вот это крючок и есть. Живет она у Крови, за городом, верно? А в город хоть изредка выбирается?

— Похоже – да, выбирается. У нее там покои из нескольких комнат, стекло, а смотритель стекла называл ее хозяйкой, – сообщил Шелк, вспомнив о платяных шкафах Гиацинт, где смотритель советовал спрятаться. – И нарядов у нее превеликое множество.

— В городе она бывает, и даже часто, – подала голос Синель, – только куда и когда ездит, не знаю.. но когда ездит, за ней наверняка кто-нибудь да присматривает, иначе Кровь расстервенеет жуть как.

Чистик, выпрямив спину, опустил левую ладонь на рукоять тяжелой, оправленной в бронзу полусабли у пояса.

— Ладно, патера. Нужен тебе мой совет – пожалуйста, только, по-моему, вряд ли он тебе легким покажется.

— И тем не менее мне хотелось бы его выслушать.

— Так я и думал. Обходи эту Ги десятой дорогой. Хотя бы до времени. Девка-то, видимо, скользкая, ненадежная, и этому олуху, Журавлю, наверняка тут же обо всем расчирикает. Вот Дойки говорит, будто сама не знала, что шпионит. Может, оно и так. Но если твой Журавль этой самой Ги азота не пожалел, ставь весь кошель, не прогадаешь: Ги все понимает и сама рысью следом за ним бежит. Было бы больше не за что ухватиться, я б первый сказал: валяй, пробуй, но расклад-то у тебя не такой. Если этот Журавль расспрашивал Дойки насчет полковников, что они говорят, и Ги про то же расспрашивает, и все это ради того, о чем мы думаем, неужели у него еще четырех или пяти таких же нет, а? Наверняка есть. В других малинниках Крови, скорее всего. И если Дойки слиняет – говорит же, что собирается, – неужто он у Орхидеи еще кого-нибудь не подыщет?

— Может, мне лучше к Орхидее вернуться? – предложила Синель. – Наболтаю чего-нибудь против Вирона, глядишь, он мне и доверится, позволит помогать в делах посерьезнее. Может, тогда я смогу разузнать, кто есть такая эта торговка с рынка.