Страница 130 из 215
Искоса глянув на останки столика, сокрушенного сбитым с ног Мускусом, сухощавый, долговязый Ремора не без опаски опустился в кресло, где Шелк обычно читал.
— Я настоял на сем.. присаживайся, патера.. и наш драгоценный Кетцаль со мной вполне согласился.
— Благодарю, Твое Высокопреосвященство, – усаживаясь, откликнулся Шелк. – Благодарю тебя от всего сердца. Лучшего места для меня было бы не найти.
— О, это, конечно же, сказано не всерьез.. но тебя не в чем винить. Вовсе не в чем, э? Вовсе не в чем! Сколько мытарств претерпел.. уж мне-то.. э-э.. уж нам-то с Кетцалем известно все! Мы все понимаем. Однако тот несчастный старик.. э-э.. твой предшественник.. как бишь его звали?
— Щука, Твое Высокопреосвященство. Патера Щука.
— Совершенно верно. Патера Щука. Что, если б мы отправили к несчастному старому Щуке одного из тех робких, несмышленых мальчишек? Такого в этом квартале прирезали, съели бы в первый же день и не поморщились, э? Теперь сие понимаешь и ты, патера, а я понимал еще в те времена. Посему и предложил Кетцалю направить сюда тебя, а он в одно мгновение понял ход моих мыслей. И вот ты здесь, э? Абсолютно один. С тех самых пор, как Щука, покинув нас, отправился в.. э-э.. в пределы более благодатные? Но тем не менее ты, патера, тоже прекрасно, прекрасно здесь поработал. Поработал.. э-э.. просто на славу, просто неподражаемо, и это, по-моему, отнюдь не преувеличение!
— Хотел бы я согласиться с Твоим Высокопреосвященством, – не без труда (слова слетали с языка по одному, с заметными паузами, тяжко, точно придорожные камни) проговорил Шелк. – Однако наш мантейон продан, и ты должен об этом знать. Мы не смогли даже уплатить в срок налоги, и город изъял в свою пользу землю с постройками. И, полагаю, уведомил о том Капитул, но не меня. Ну а новый владелец, вне всяких сомнений, закроет и мантейон, и палестру, а может, даже сроет то и другое до основания.
— Трудился он не покладая рук, моя драгоценнейшая, – сообщил Ремора Синели. – Ты, надо думать, живешь не здесь, не в этом квартале, а значит, не можешь сего оценить, но это правда. Святая истина.
— Благодарю тебя, Твое Высокопреосвященство, – откликнулся Шелк. – Ты весьма, весьма великодушен, но мне больше всего на свете хотелось бы не нуждаться в твоей доброте. Не нуждаться, так или иначе приведя наш мантейон к славе и процветанию. Нет, я благодарил тебя за назначение сюда отнюдь не из вежливости. Сказать откровенно, я не питаю любви к этим старым, давным-давно обветшавшим стенам, сколько бы ни убеждал себя в обратном, но люди, живущие здесь.. Что говорить, скверных людей здесь множество – так говорят все, и это чистая правда. Но люди добрые, испытанные огнем и сохранившие доброту сердец, невзирая на все напасти, обрушенные на их головы круговоротом.. подобных им во всем круговороте не сыщешь! И даже скверные, как ты ни удивишься..
В этот миг на колени к Синели спорхнул со шкафа Орев с ножом Мускуса в клюве.
— Э-э?.. Экстраординарно! Что это?
— У Орева вывихнуто крыло, – объяснил Шелк. – Мной вывихнуто, Твое Высокопреосвященство. Случайно. Кость в сустав лекарь вчера вправил, но зажить крыло еще не успело.
Однако невзгоды Орева Ремора отмел прочь небрежным взмахом руки.
— Ну а кинжал, э? Кинжал твой, моя драгоценнейшая?
Синель без тени улыбки кивнула:
— Да. Я метнула его, дабы проиллюстрировать мысль, высказанную в беседе с патерой Шелком, Твое Высокопреосвященство, а Орев любезно вернул мне кинжал. Кажется, я ему нравлюсь.
Орев присвистнул.
— Метнула? Ты? Не хотел бы.. э-э.. показаться излишне скептичным, моя драгоценнейшая..
Рука Синели едва уловимо для глаза мелькнула в воздухе. Стенная панель над шкафом громыхнула, словно литавра, а нож Мускуса, даже не задрожав, вонзился в дубовую доску до половины.
— Ах! О боги!
Поднявшись на ноги, Ремора подошел к шкафу и осмотрел нож.
— Ну и ну, в жизни бы не.. Действительно, весьма.. э-э.. м-м.. весьма..
Попросту выдернуть нож, дотянувшись до рукояти, он не сумел; хочешь не хочешь, пришлось раскачать клинок из стороны в сторону.
— Но ведь отметина здесь, на доске.. м-м.. всего одна. Других пробоин нет.
— Зачем же лишний раз портить патере Шелку стену? – скромно потупившись, пояснила Синель.
— Ха! – Победно крякнув, Ремора наконец выдернул нож из дерева и с низким поклоном вернул Синели. – Твое оружие, драгоценнейшая. Да, я знал: по слухам, квартал этот крайне.. э-э.. суров? Жесток. Беззаконен. И сломанный столик отметил сразу же, но даже не думал.. Патера, мое.. э-э.. наше восхищение тобою уже весьма велико. Но мое восхищение теперь.. м-м.. не знает.. э-э.. м-да.
Оборвав фразу, он уселся на место.
— Вот об этом-то я, патера, и хотел сообщить. Возможно, ты представляешь себе, как.. э-э.. как мы с Кетцалем..
С этим он перевел взгляд на Синель.
— Как известно сему благочинному авгуру, я.. э-э.. близкий друг и заступник, так сказать, «прошен ами» Его Высокомудрия, моя драгоценнейшая. Несомненно, с сим.. э-э.. оборотом речи ты уже знакома. В страже меня именовали бы его адъютантом, но, как лицо духовного звания, я называюсь его коадъютором, э? Таков уж наш формальный, официальный слог, самое точное выражение. И я как раз собирался отметить, что мы пристально следим за успехами патеры и не устаем ими восхищаться. Легко ли ему служилось? О нет, ничуть! Препон на его пути оказалось немало: ведь поле ему досталось отнюдь не из легких для вспашки! Сей нищий, но столь дорогой бессмертным богам мантейон, знаешь ли.. э-э.. вовсе не мирное пастбище!
— Совершенно с тобою согласна, Твое Высокопреосвященство, – кивнула Синель.
— Он должен был прийти к нам за.. э-э.. за помощью, а? Следовало обратиться.. прямо, откровенно, без обиняков воззвать к Его Высокомудрию и ко мне. Изложить, как говорится, дело. Понимаешь, к чему я веду? Однако мы-то тем более, э?.. Тем более должны были сами, не дожидаясь всего упомянутого, предложить помощь! Да, в самом деле! Обеспечить незамедлительную помощь Капитула и.. э-э.. и не только! И много более! Много более и гораздо скорее!
— Мне не удалось добиться разговора с тобой, – несколько суховато пояснил Шелк. – Твой протонотарий любезно сообщил, что все твое внимание поглощено неким кризисом.
Ремора досадливо крякнул:
— Вне всяких сомнений, так оно и было, патера. Сколь часто мне кажется, что единственная моя задача, вся моя.. э-э.. служба состоит единственно из противоборства с нескончаемой.. м-м.. лавиной неумолимых кризисных ситуаций одна серьезней другой!