Страница 2 из 79
— Я его не трогала, Элиан. Оставила тебе.
— Умница. Что с охранником?
— Мозги ему промыли, — усмехнулась девушка. — Он ничего не вспомнит.
— А видеонаблюдение?
— Мы об этом позаботились.
— Отлично. Концерт отыгран; следующие несколько дней этих олухов никто не хватится. На их менеджера и обслугу воздействуем внушением. Что ж, можно приступать.
— Ты уверен, что они сгодятся? По мне, так у них кишка тонка. Ты только взгляни на них… Убогие пресмыкающиеся, — с презрением бросила Лори, ткнув Рейвена в ногу носком сапога.
— Сгодятся. У них не будет выбора.
С этими словами вампир наклонился к Рейвену, который по-прежнему не мог шевельнуть и пальцем, и с треском рванул ворот его рубашки. И это был последний звук, который он услышал в своей человеческой жизни.
* * *
— С тобой все в порядке? — спросил Каин, оторвав взгляд от дороги. Яна, молчавшая на протяжении всего пути от аэропорта, вздрогнула, улыбнулась виновато:
— Да, прости. Задумалась просто.
— В последнее время задумчивость посещает тебя все чаще. В чем дело?
— Ни в чем, Каин. Правда. Устала, наверное…
Они возвращались из России: гостили у Мии и Аскольда. Яна давно просилась их проведать — и увидеть, наконец, малышку Анну, их дочь. Через месяц девочке исполнится год. Немыслимо: неужели уже целый год пролетел? День принятия самого важного решения в их жизни неумолимо приближался. Не в этом ли была причина странной задумчивости Яны? Всю эту неделю, пока они жили в доме друзей, она с удовольствием возилась с малышкой, была весела и радостна, но с той самой минуты, как они сели в самолет, на лицо ее легла печать грусти. Он не в силах был на это смотреть.
— Ты думаешь о том, что нам скоро предстоит, верно? — тихо продолжил он.
— Мне предстоит, Каин. Мне одной.
— Не говори так. Мы пройдем через это вместе. Если, конечно, таково будет твое решение.
— А если нет?
— Я приму и твой отказ, я уже говорил тебе.
— И что тогда станет с нами? Я в конце концов состарюсь и умру, а ты…
— И я умру, Яна. Без тебя жизнь утратит всякий смысл. Это не угроза, не крик боли — просто констатация факта. Я уже проходил через это. Второго раза мне не пережить.
— Но я хочу, чтобы ты жил, — мягко произнесла она. — Чтобы мы были вместе. Всегда. Я люблю тебя. И это мой ответ, Каин.
— Почему же ты так печальна? — с горечью спросил он.
— Не вини себя, любимый. Дело не в тебе…
— Дело в Анне, я знаю.
— В Анне? Как ты… то есть, ты прав, но…
— Ты на мгновение ощутила, каково это — быть матерью. Держать в руках своего ребенка, играть с ним, дарить ему свою нежность. Я видел твое лицо, Яна. Ты была невыносимо счастлива. И теперь ты думаешь, чего лишишься, став одной из нас.
— Все так, — кивнула она, помолчав. — Пойми меня правильно, я не жажду немедленно заводить детей, но, возможно, спустя годы или даже столетия я пожалею о своем решении…
— Наверняка пожалеешь.
— Зато у меня будешь ты. А это для меня важнее всего на свете.
— А твои родители?
— Я уже попрощалась с ними.
Это было правдой. Воспользовавшись случаем, Яна навестила семью, которая по-прежнему была уверена, что их девочка работает и учится за границей. Она пришла к ним, зная, что видит их в последний раз. Она улыбалась и рассказывала им о своей новой, счастливой жизни как ни в чем ни бывало, хотя одно небо знает, какая боль при этом разрывала ее сердце. Его храбрая, сильная девочка…
Сначала они решили, что после обращения Яна будет по-прежнему изредка навещать родителей, хоть это и было запрещено. Каин планировал воздействовать на них внушением: они бы просто не замечали произошедших в их дочери перемен. В том числе, того, что она перестала стареть. Однако планы эти нарушило одно довольно странное обстоятельство. Выяснилось, что мать Яны, Лидия, также совершенно не поддается гипнозу. Для Яны это означало одно: прощание со своей человеческой семьей навеки. Скорее всего, им придется подстроить несчастный случай, чтобы родители поверили в гибель дочери и не пытались ее искать…
— Я чудовищный эгоист, обрекающий свою возлюбленную на вечные страдания, — пробормотал Каин угрюмо.
Яна протянула руку и сжала его ладонь своими теплыми пальчиками.
— Глупости. Еще неизвестно, кто из нас будет страдать больше.
— Хочешь сделать мою вечность невыносимой? — усмехнулся он.
— О да. Никаких увеселений, кровавых гулянок и ночных похождений. И — верность одной-единственной женщине до конца дней своих. Тебя это устроит?
— Вполне.
Оторвавшись от руля, он притянул ее к себе и поцеловал в смеющиеся губы. Она принялась шутливо отбиваться.
— Следи за дорогой, Каин! Я пока еще смертная.
«Пока еще». Черт, да что это с ним? Неужели чувство вины будет терзать его вечно? Он не может искалечить ей жизнь. Он не может отказаться от нее. Он не может стать человеком…
— Все будет хорошо, Каин, — прошептала она, гладя его по голове, словно ребенка. Он потерся щекой о ее ладонь — дивная, сладкая ласка, к которой он все еще не мог привыкнуть. Утратив Яну, он вновь станет тем одиноким, диким, обезумевшим зверем, которым жил до встречи с ней. Впервые за долгие века сердце его обрело покой; он верил, что заслужил его. Нет, он не оттолкнет свое счастье собственными руками. Ни за что.