Страница 9 из 82
Первая же ложка заставила всех за столом замолчать.
Это было невероятно вкусно.
Перловка разварилась до нежной, кремовой текстуры, пропитавшись соком пастернака и сладковатой жареной репы. Чабрец и дикий лук дали блюду благородную пряность, полностью замаскировав привкус старого сала, а густой наваристый бульон мгновенно разлился по телу живительным, согревающим жаром.
Савелий заработал ложкой с такой скоростью, что за ушами затрещало:
— Едрит твои лапти… Барыня… Я в лучших столичных трактирах такой сытной и душевной еды не пробовал! Это ж прямо бальзам на душу, а не каша!
Агата сидела красная как маков цвет, смущенно утирая слезы концом платка:
— Кушай, Савелий, кушай на здоровье… Вот ведь как… хозяйка-то наша… сама все придумала, своими ручками…
Арчибальд ел медленно, с достоинством, но я видела, как расправляются его худые плечи, как уходит из глаз смертная, собачья тоска. Еда возвращала этим людям человеческий облик и веру в то, что завтрашний день наступит.
— Слушай меня, Савелий, — обратилась я к кучеру, когда дно чугунка показалось наружу. — Завтра на рассвете ты трогаешься в обратный путь. Лошади отдохнули, накормлены. В Нордтауне зайдешь к старосте или на постоялый двор. Скажешь, что графиня Верадель фон Райс вернулась в родовое гнездо и на следующей неделе готова нанять плотников, кровельщиков и печников на честную поденную оплату.
Кучер вытер усы рукавом и серьезно кивнул:
— Передам, барыня. Слово в слово передам. Народ в долине сейчас без работы сидит, зима на носу, лесопилки стоят. Коли не обманете с платой — к вам мужики толпой пойдут.
— Я никогда не обещаю того, чего не могу выполнить, — отрезала я. — Арчибальд, выдели Савелию на дорогу охапку сухарей и пару печеных реп.
— Слушаюсь, миледи, — старик встал из-за стола, и теперь в его поклоне была не заученная лакейская покорность, а глубокая, искренняя преданность.
Через час замок погрузился в тишину.
Савелий устроился на ночлег в теплой кухне у остывающего котла. Слуги разошлись по своим каморкам.
Я поднялась к себе на второй этаж. В комнате благодаря зажженному камину стало удивительно тепло и сухо. Плотные гобелены надежно держали мороз за стеклами.
Я сняла ботинки, разделась, оставшись в легкой сорочке, и забралась под тяжелую, прогретую перину. Тело гудело от непривычной физической нагрузки, ныли непривыкшие к тяжелой работе мышцы рук, но голова была ясной и спокойной.
За окном глухо шумел северный ветер, швыряя в стены пригоршни колючего снега.
Я закрыла глаза, чувствуя, как где-то глубоко внизу, под тоннами базальта, едва слышно вибрирует проснувшийся каменный монолит.
Завтра предстоял тяжелый день. Мне нужно было спуститься в самые глубокие подвалы и выяснить, какую тайну скрывает этот замок на самом деле.