Страница 57 из 82
Глава 23. Тревожные следы на снегу
— Запах серы и пережженного медного купороса. Так пахнет только дешевая боевая магия из подпольных столичных алхимических лабораторий, — пробормотала я себе под нос, прижимаясь щекой к холодному базальтовому зубцу центральной дозорной башни.
Ветер на высоте ревел с яростью обезумевшего зверя.
Снежная крупа не просто падала с неба — она неслась параллельно земле сплошной, непроницаемой белой стеной, отсекая видимость дальше десятка шагов. Но это был не обычный северный буран. Воздух вокруг башни мерцал ядовито-фиолетовыми искрами, а в ушах стоял тонкий, давящий на виски ультразвуковой писк, от которого обычный человек через пять минут упал бы на колени, зажимая уши и теряя ориентацию в пространстве.
Я чувствовала, как на затылке мягко нагревается серебряная шпилька-сокол — подарок Рейнара.
Звездный металл артефакта вибрировал, выстраивая вокруг моей головы невидимый, но прочный защитный кокон, полностью рассеивающий ментальный морок искусственной бури. Голова оставалась кристально ясной, а мысли — холодными и быстрыми.
С заснеженного парапета с глухим, тяжелым стуком спрыгнул Грими.
Каменный фамильяр был с ног до головы покрыт ледяной коркой с фиолетовым отливом. Он яростно тряхнул крыльями, осыпав меня градом звонких ледяных брызг, и смачно высморкался снопом горячих искр прямо в сугроб:
— Тьфу ты, мерзость какая! На перевале в лесу эти ублюдки разбили походный штаб! Пятьдесят рыл в черных вороненых кирасах, все с палашами и штурмовыми арбалетами! С ними три повозки: везут осадные лестницы с железными кошками и четыре бочонка с гномьим порохом! Хотят подорвать внешние ворота и выломать герсу!
— А Джулиан? — спросила я, поправляя шерстяную накидку, плотно завязанную на груди поверх темно-сливового платья.
— Этот хорек сидит в закрытой бронированной карете у ручья, трясется как заячий хвост и глушит бренди из горла, — оскалился горгульчонок. — Командует бандой одноглазый амбал с косой саженью в плечах, атаман по кличке Шрам. Он разделил наемников на две группы: первая пойдет на лобовой штурм ворот с пороховой петардой, а вторая с лестницами полезет на южную галерею под прикрытием метели!
Я сжала пальцы в кожаных перчатках.
Пятьдесят профессиональных головорезов. Против них — четверо гвардейцев Рейнара, старый Арчибальд, шестеро деревенских плотников и я с чертежным рейсфедером.
В открытом поле такой расклад означал бы верную, быструю смерть за три минуты.
Но мы были не в поле.
Мы находились внутри древней фортификационной цитадели Первой Эпохи, где каждый камень, каждая ступень и каждый вентиляционный канал были созданы гениальными инженерами-созидателями именно для того, чтобы превращать штурмующие армии в кровавый фарш.
— Грими, держи сектор надвратной башни, — скомандовала я, разворачиваясь к винтовой лестнице. — Следи за перемещением штурмовых групп. Как только первая цепь наемников выйдет из леса на открытый склон — дай двойной свист.
— Будет сделано, хозяйка! — осклабился каменный зверь, расправляя крылья и растворяясь в белесой пелене метели.
Я быстро спустилась по каменным ступеням вниз, в теплое нутро замка.
В донжоне царила сосредоточенная, деловая атмосфера военной готовности. Никакой паники, никаких бабьих слез.
На первом ярусе замкового погреба — там, где толщина сводов из монолитного известняка достигала двух метров — горели безопасные масляные лампы.
Агата с двумя деревенскими девушками методично раскладывала по деревянным полкам полотняные бинты, кувшины с обеззараживающим настоем чабреца и запасные фляги с кипяченой водой.
В углу на соломенных тюфяках сидели женщины и дети из нижней деревни, которых староста Гордон успел привести в замок до начала бури. Старик-староста сидел у входа с широким охотничьим топором на коленях, спокойно и ровно затачивая лезвие оселком.
Едва я вошла, все взгляды устремились на меня.
Я остановилась посреди сводчатого зала, сняла капюшон накидки и окинула людей спокойным, уверенным взглядом:
— Слушайте меня, друзья. К замку подошла банда столичных наемников. Они надеются взять нас врасплох, пока лорд-маршал находится на дальнем форпосте. Но они забыли, что этот замок выдержал осады древних империй, когда их предки еще бегали по лесам в звериных шкурах.
Я подошла к Агате, ободряюще коснувшись ее плеча:
— Запасов провизии и воды у нас на месяц осады. Вентиляция автономная, перекрытия монолитные. Сюда не проникнет ни огонь, ни ядовитый дым. Ваша задача — сидеть тихо, беречь детей и не выходить на верхние ярусы без моего личного приказа.
Гордон поднялся на ноги, тяжело оперевшись на топор:
— Не извольте сомневаться, матушка-графиня. Мы тут в погребе не сдрейфим. Ежели какая тварь сквозь стены просочится — я лично башку снесу любому. Вы только себя берегите.
— Беречься придется им, Гордон, — спокойно ответила я. — Агата, выдайте наверх два ковша горячего сбитня для караульных стрелков.
— Сию минуту, барыня! — встрепенулась кухарка, вытирая руки о фартук.
Я покинула убежище и направилась в главный зал.
Там уже держали оборону четверо гвардейцев герцога во главе с сержантом Брантом — коренастым ветераном с обожженным порохом лицом.
Мужчины сняли парадные серебряные ленты, оставшись в черных стальных нагрудниках и наручах. На широких подоконниках амбразур ровными рядами лежали тяжелые крепостные арбалеты с рычажным взводом и ящики с бронебойными гранеными болтами.
Рядом плотник Томас и каменщик Бруно с четырьмя крепкими деревенскими мужиками заканчивали установку диагональных дубовых подкосов на внутренние кованые двери зала.
— Сержант Брант, доложите обстановку, — я подошла к командиру гвардейцев.
Офицер четко козырнул, указав на узкую смотровую щель, выходившую на внешние ворота:
— Внешняя герса опущена, миледи. Дубовые створки заперты на три поперечных бруса. Но если они притащат осадный порох — дерево может треснуть по швам. Мы распределили сектора обстрела: двое держат парапет надвратной башни, двое — фланговые бойницы западной галереи. Пока у нас есть болты, к воротам на бросок гранаты никто не подойдет.
Я заглянула в чертеж первого яруса, который держала в руках: