Страница 55 из 82
Рейнар молниеносно шагнул к вестнику, принял запечатанный красным сургучом пакет, сломал печать и пробежал глазами короткие строки донесения.
Его челюсти сжались с глухим звуком, обозначив резкие желваки на скулах.
— Прорыв на дальнем форпосте в пятидесяти верстах к западу, — глухо произнес он.
В башне повисла звенящая, ледяная тишина.
Я посмотрела на карту, потом на лицо Рейнара, и в моей голове мгновенно сложились все части мозаики.
Двадцать лет руководства сложными проектами на Земле приучили меня видеть систему целиком, а не отдельными кусками.
— Это отвлекающий маневр, — твердо произнесла я.
Рейнар резко вскинул на меня глаза:
— Вы уверены?
— Абсолютно, — я подошла к карте и ткнула пальцем в урочище Волчьих Ям, где прятались наемники Моро. — Взгляните на тайминг, лорд-маршал. Наемники стягиваются к нашему ущелью ровно в тот момент, когда на дальнем форпосте поднимают ложную тревогу. Кто-то из сообщников Малкора в штабе подкупил сигнальщиков или устроил поджог на заставе. Их цель — выманить вас и вашу тяжелую кавалерию из замка.
Я подняла голову, глядя ему прямо в глаза:
— Они знают, что не смогут взять «Вересковый Холм», пока здесь стоит ваш личный гвардейский дивизион. Им нужно, чтобы вы ушли.
Капитан Каэль ошеломленно выдохнул:
— Боги… А ведь графиня права, милорд! До заставы пять часов бешеного галопа по заносам. Если мы снимемся сейчас — замок останется без прикрытия до самой ночи!
Рейнар замер, глядя на карту.
Его пальцы в стальной латной перчатке сжались в кулак с металлическим скрежетом.
Перед верховным маршалом империи стоял страшный, раздирающий душу выбор.
С одной стороны — воинский устав и прямая присяга Короне. Если сигнал на заставе окажется реальным прорывом, а командующий проигнорирует его — это военный трибунал, обвинение в измене и позорная казнь. Столичный Совет только и ждет повода, чтобы уничтожить непокорного герцога.
С другой стороны — женщина, которую он полюбил больше собственной жизни, оставленная перед лицом пятидесяти вооруженных головорезов.
Я видела эту адскую муку в его стальных глазах. Видела, как напряглась его широкая спина, готовая сломать устав ради того, чтобы остаться рядом со мной.
И именно поэтому я сделала шаг вперед и положила ладонь на его стальной наплечник.
— Рейнар, — спокойно и властно произнесла я.
Он посмотрел на меня. В его взгляде плескалась буря.
— Ты должен ехать, — твердо сказала я.
— Нет, Вера! — его голос сорвался на глухой рык. — Я не оставлю тебя здесь! Пятьдесят профессиональных убийц против десятка деревенских мужиков и старого мажордома! Это самоубийство!
— Послушай меня, лорд Кроуфорд, — мой голос наполнился той несокрушимой, спокойной силой, которая заставила его замолчать. — Ты — верховный маршал. Если ты останешься здесь из-за меня, твои враги в столице объявят тебя предателем, снимут с должности и отберут армию. И тогда мы потеряем всё — и тебя, и замок, и Север.
Я шагнула еще ближе, заглядывая в его пылающие зрачки:
— Ты забыл, кто я? Я — графиня Верадель фон Райс. Я разбудила Печать Древних Зодчих. «Вересковый Холм» — это не просто замок. Это живая базальтовая цитадель, способная перемолоть в щебень любую банду наемников. Я удержу эти стены, Рейнар. Клянусь тебе честью моего рода.
Маршал смотрел на меня долгие пять секунд, не мигая.
В его глазах адская мука медленно уступала место глубочайшему, благоговейному потрясению перед силой духа взрослой, мудрой женщины, которая не цеплялась за мужские латы со слезами, а прикрывала ему спину в смертельной игре.
— Капитан Каэль! — отчеканил Рейнар, не отрывая взгляда от моего лица.
— Слушаю, ваша светлость!
— Седлать коней. Дивизиону выступать на заставу форсированным маршем. Оставить в замке четверых лучших стрелков в распоряжение графини.
Офицер козырнул и вихрем вылетел из башни.
Мы остались одни в полумраке караулки.
Рейнар шагнул ко мне, сорвал с правой руки латную перчатку, обхватил мое лицо широкими, горячими ладонями и притянул к себе.
Его поцелуй был яростным, сокрушительным, пахнущим сталью, морозным ветром и бешеным отчаянием. Он целовал меня так, словно вкладывал в эти мгновения всю свою душу, всю свою силу и верность.
— Если с твоей головы упадет хоть один волос, Вера… — прошептал он мне в самые губы, тяжело дыша. — Я выжгу весь этот континент до основания.
— Со мной всё будет в порядке, — я коснулась серебряной шпильки-сокола в своих волосах и улыбнулась ему прямо в глаза. — Возвращайся с победой, маршал. А я приготовлю для тебя горячий ужин в неприступной крепости.
Через пять минут во дворе раздался тяжелый топот копыт.
Отряд тяжелой кавалерии вылетел за ворота замка и на бешеной скорости скрылся в белой пелене начинающейся метели.
Едва последний всадник растаял вдали, как небо над Белыми Скалами внезапно окрасилось в тревожный, грязно-фиолетовый цвет.
Ветер завыл с новой, неестественной силой, швыряя в лицо колючую ледяную крупу.
С карниза с шелестом спланировал Грими, тяжело плюхнувшись на перила галереи:
— Хозяйка! Магический фон скачет! Эти выродки в лесу активировали фальшивый кристалл погоды! Они наводят искусственный буран, чтобы отрезать нас от долины и заглушить звуки выстрелов!
Я глубоко вдохнула ледяной воздух, расправила плечи и затянула завязки шерстяной накидки.
Страха не было.
Внутри меня разгорелось то самое холодное, кристально ясное состояние абсолютной концентрации, которое всегда наступало перед сдачей самого сложного объекта в экстремальных условиях.
— Арчибальд! — громко скомандовала я, спускаясь во внутренний двор.
Старый мажордом, державший в руках старинный армейский мушкет, вытянулся по струнке:
— Слушаю, миледи!
— Всех женщин и непригодных к обороне — немедленно в подземные своды винного погреба. Обеспечить запас воды, сухарей и перевязочных материалов. Ворота замка закрыть на все дубовые брусья. Опустить железную решетку-герсу!
Я повернулась к замершему у входа Лео:
— Лео, бегом в подвалы к алтарю Печати. Разворачивай схемы боевой коммутации. Мы переводим «Вересковый Холм» в режим «Живой крепости»!