Страница 50 из 82
Глава 20. Скандал с треском
— Ты посмотри на нее… Она еще и платье нацепила! На мои деньги! На мои кровные золотые кроны!
Визгливый, сорванный на фальцет крик Джулиана Моро разрезал тишину бального зала, словно тупой тесак — тонкое кружево.
Музыка окончательно смолкла. Скрипачи на хорах испуганно замерли со смычками в руках.
Шесть десятков знатнейших особ империи — графы, бароны, столичные щеголи и важные матроны — застыли с бокалами в руках, медленно расступаясь и образуя широкий живой коридор между входной аркой и парадной лестницей, на которой стояла я.
Зрелище в дверях было одновременно жалким и отвратительным.
Джулиан Моро, очевидно, проделал путь от постоялого двора в Нордтауне на перекладных и успел основательно накачаться дешевым коньяком для храбрости.
Его изумрудный бархатный сюртук — некогда сшитый у лучшего столичного портного — был помят, заляпан дорожной грязью и нелепо топорщился на брюхе. Лавандовый шейный платок сбился набок, открывая красную, потную шею, а на щеках горел нездоровый, чахоточный румянец карточного игрока, поставившего на кон последнюю рубаху.
Следом за ним в теплый, благоухающий жасмином зал ввалились четверо громил с наглыми, похмельными физиономиями в засаленных кожаных куртках — портовые вышибалы, которых нанял его продажный стряпчий Малкор. А чуть позади, кутаясь в полинялую горностаевую накидку и судорожно шмыгая красным от мороза носом, жалась баронесса Селеста Дюваль. Ее павлиньи перья на шляпке уныло повисли от растаявшего снега, а густая пудра на щеках пошла некрасивыми серыми разводами.
— Джулиан, милый, здесь так тепло… — пролепетала фаворитка, ошарашенно озираясь по сторонам и с диким ужасом разглядывая сияющие хрустальные люстры и ломящиеся от свежей земляники столы. — Они… они не замерзли…
— Молчать! — рявкнул на нее виконт, с перекошенным от ярости лицом делая шаг вперед и потрясая над головой зажатым в кулаке свитком с фальшивой сургучной печатью. — Я здесь законный хозяин!
Он уставился на меня снизу вверх мутными, налитыми кровью глазами:
— Верадель! А ну спускайся сюда, воровка! Именем Окружного фискального трибунала этот замок, всё имущество, оранжереи и денежные сундуки опечатываются в пользу законного супруга! Ты утаила родовые богатства при разводе! Ты совершила государственное мошенничество!
В зале повисла тяжелая, липкая пауза.
Деревенские парни в синих ливреях инстинктивно сжали кулаки, готовые броситься на незваных гостей. Арчибальд побелел, судорожно сжав свой серебряный жезл, а юный Лео у колонны дернулся было вперед, но я едва заметным движением пальцев приказала им оставаться на местах.
Я не сделала ни одного резкого движения.
Мое лицо оставалось абсолютно спокойным, гладким и невозмутимым, словно я смотрела не на пьяного скандалиста, а на забавного бродячего фигляра, случайно забредшего на званый ужин.
Я медленно, ступенька за ступенькой, начала спускаться вниз.
Тяжелый темно-изумрудный бархат моего платья мягко шуршал по базальтовым плитам. Серебряные нити на рукавах мерцали, подчеркивая безупречную осанку, а звездное серебро соколиной шпильки в волосах излучало ровную, ледяную уверенность.
На контрасте с моим царственным, идеальным нарядом помятый изумрудный сюртук Джулиана выглядел дешевой, клоунской пародией.
Сойдя с последней ступени, я остановилась в пяти шагах от бывшего мужа, скрестив руки на талии:
— Вы ошиблись дверью, господин Моро. Балаган бродячих комедиантов находится на ярмарочной площади Нордтауна. А здесь — закрытый дворянский прием.
— Не смей зубы мне заговаривать, дрянь! — брызнул слюной виконт, тыча в меня пальцем с фамильным перстнем. — У меня в руках судебное предписание судьи Малкора! Бракоразводный акт признан недействительным! Ты — моя жена, а твои доходы принадлежат мне! Эй, вы! — он обернулся к своим наемникам. — Взять ее! Связать и отвести в карету! А эти столы с золотом очистить до последней монеты!
Громилы переглянулись, осклабились и сделали шаг вперед, потянувшись к дубинкам на поясах.
Но сделать второй шаг им было не суждено.
— Обнажить клинки! — отчеканил звонкий, резкий голос с хоров.
В ту же секунду из боковых галерей, словно тени из гранита, бесшумно выступили восемь гвардейцев герцога Кроуфорда в сверкающих нагрудниках. Тяжелые боевые палаши со свистом покинули ножны, опустившись в боевую стойку прямо перед носами оторопевших наемников.
Вышибалы мгновенно замерли, как вкопанные. Их наглая спесь испарилась за долю секунды: одно дело — пугать беззащитных женщин, и совсем другое — стоять перед элитной пограничной гвардией империи, для которой распороть брюхо наемнику — дело половины секунды.
— Что… что это значит?! — Джулиан растерянно попятился, едва не наступив на подол Селесты. — Стража! Я — виконт Моро! Я требую исполнения судебного ордера!
— Вашим ордером, милейший, можно разве что подтереться в нужнике на почтовой станции, — раздался сухой, убийственно-спокойный голос.
Из круга знати, мерно постукивая янтарной тростью, вышла вдовствующая герцогиня Беатрис Сазерленд.
Она остановилась рядом со мной, смерила Джулиана презрительным взглядом сквозь золотое лорне де и брезгливо поморщилась:
— Поглядите-ка, господа. Столичный альфонс промотал приданое законной жены, заложил собственный особняк до фундамента, а теперь притащил портовую шваль на благородный прием, чтобы ограбить женщину, которую сам же сослал на мороз.
В зале послышались первые сдавленные смешки.
Граф Дюран громко фыркнул в бокал с шампанским, а маркиза де Валуа картинно прижала надушенный платок к носу:
— Боги, какой моветон! От него же разит дешевым трактиром за версту! И эта особа рядом… неужели это та самая баронесса Дюваль? В прошлогоднем горностае? Какой срам!
Селеста залилась краской стыда до самых корней волос и попыталась спрятаться за спину виконта, но Джулиан, ослепленный яростью и алкоголем, уже ничего не соображал.
— Герцогиня, вы не имеете права вмешиваться! — взвизгнул он, багровея. — Замок принадлежал ее роду, а по закону опеки…
— По закону опеки, Джулиан, — мой голос прозвучал тихо, но с такой кристальной, звенящей четкостью, что перекрыл все шепотки в зале, — вы добровольно отказались от всех имущественных и личных прав на «Вересковый Холм» в кабинете старшего нотариуса Торна ровно двенадцать дней назад.