Страница 41 из 82
— Господи… Живая, настоящая земляника. Хрустит, сочится… Мадам Лебрен в столице удавится от зависти на собственных шелковых чулках, когда узнает, чем меня здесь угощали.
Она открыла глаза и внимательно посмотрела на меня:
— А теперь к делу, дорогая Верадель. Я приехала сюда не только ради ягод, хотя они божественны. Вчера мой личный лекарь принес мне баночку вашего «Северного бальзама», купленную у аптекаря Элрика в Нордтауне.
Герцогиня сняла с пальца кружевную митенку и вытянула вперед тонкую холеную кисть:
— Мой артрит на левом запястье мучил меня пятнадцать лет. Никакие столичные притирки и заклинания придворных магов не помогали. Я втерла ваш бальзам на ночь. Утром отек спал, а боль ушла. Чем вы его зарядили? Только не надо сказок про молитвы.
— Никаких молитв, ваша светлость, — я улыбнулась, пододвигая к ней чайную чашку. — Экстракт золотого корня снимает спазм сосудов, концентрированный чабрец работает как природный антисептик, а перечная мята активирует холодовые рецепторы, блокируя передачу болевых импульсов в нервных узлах. Основа — чистейший топленый жир, очищенный березовым углем. Простая органика и правильные пропорции.
Беатрис слушала меня, не перебивая, и в ее глазах разгорался азартный блеск истинного стратега:
— Органика… Вы говорите странными словами, девочка моя, но ваши руки творят чудеса. А что у вас для лица?
Она с легкой досадой коснулась пальцами своей щеки:
— Этот проклятый северный климат превращает женскую кожу в пергамент за два сезона! Столичные белила из свинца и ртути разъедают поры, к сорока годам придворные красавицы похожи на напудренные черепа! Посмотрите на меня: я трачу тысячи золотых на заморские масла, а толку — ноль!
Я встала, подошла к своему резному бюро и достала оттуда маленькую баночку из матового зеленого стекла, запечатанную воском.
— Это мой личный ночной состав, герцогиня.
Я вернулась к столу, сняла печать и открыла крышку.
По комнате поплыл тончайший, пьянящий аромат дикой розы, растертых семян льна и свежего огурца.
— Здесь нет ни грамма свинца или ртути, — я зачерпнула серебряной лопаточкой крошечную каплю нежнейшего, шелковистого крема цвета слоновой кости. — Основа — эмульсия из миндального масла, вытяжки плодов шиповника и термальной минеральной воды из нашего замкового источника. Она не замазывает кожу, а питает ее влагой на глубинном уровне.
Я протянула лопаточку герцогине:
— Нанесите каплю на тыльную сторону ладони.
Беатрис с легким недоверием растерла крем по коже.
Крем впитался мгновенно, без жирного блеска и липкой пленки. Кожа на глазах разгладилась, приобретя матовое, фарфоровое свечение и потрясающую шелковистую мягкость.
Герцогиня замерла. Она поднесла руку к лицу, погладила тыльную сторону ладони пальцем и медленно перевела дыхание.
— Создатели милосердные… — прошептала она. — Это же… это же жидкий шелк. Кожа дышит!
Она резко вскинула голову, вперив в меня горящий взгляд:
— Сколько у вас этого крема, Верадель?
— Пока только три баночки, — улыбнулась я. — Но в оранжереях на подходе урожай лекарственных трав. К концу недели мы сможем приготовить три десятка таких флаконов.
Беатрис стукнула ладонью по столу так, что звякнул фарфор:
— Вы даже не представляете, на какую золотую жилу вы сели, моя дорогая! Столичные дамы за этот крем отдадут свои фамильные алмазы и продадут собственных мужей в придачу!
Она повернулась к молча наблюдавшему за нами Рейнару:
— Ты слышал, племянник? Этот недоумок Джулиан Моро выставил из дома женщину, которая стоит половины имперского бюджета! Каков глупец! Какое ничтожество!
— Я всегда говорил, что у виконта Моро вместо мозгов карточная колода, — хладнокровно заметил маршал, отпивая настой из чашки.
— Ну уж нет, мы не дадим этим столичным кликушам поливать тебя грязью, — Беатрис подалась вперед, и в ее голосе зазвучали командные нотки великой интриганки. — Джулиан уже распустил слухи по всем салонам, что ты живешь в хлеву и питаешься корой. Селеста Дюваль заказала себе платье из лионского бархата и хвастается, что заняла твое место при дворе!
Она прищурилась, сверкнув глазами:
— Мы нанесем им сокрушительный удар. Здесь. На их же поле.
— Что вы задумали, ваша светлость? — прямо спросила я.
— Зимний Салон! — торжествующе провозгласила герцогиня. — Через две недели, в канун праздника Солнцестояния! Мы устроим здесь, в «Вересковом Холме», грандиозный зимний прием для всей высшей знати Северного края и столичных гостей, которые приехали на открытие сезона!
Она встала, опираясь на янтарную трость, и принялась расхаживать по гостиной, на ходу выстраивая план кампании:
— Мы покажем им цветущие оранжереи среди сугробов! Мы накормим их свежей земляникой и напоим вашим взваром! Мы выставим ваши кремы и бальзамы в хрустальных флаконах! Ты выйдешь к ним в роскошном наряде — не сломленная жертва, а властная, сияющая хозяйка процветающего края!
Беатрис посмотрела на Рейнара:
— А ты, маршал, обеспечишь этому приему статус официального государственного события. Твое присутствие в парадном мундире рядом с графиней закроет рты любым столичным сплетникам раз и навсегда.
Рейнар медленно поднял глаза, встретился со мной взглядом и спокойно, уверенно кивнул:
— Моя личная гвардия возьмет на себя охрану периметра и почетный эскорт для гостей. Ни одна живая душа не посмеет усомниться в статусе графини фон Райс.
Я смотрела на эту невероятную пару — мудрую, властную герцогиню и несокрушимого маршала, вставших на мою сторону — и чувствовала, как внутри разливается пьянящая, чистая сила.
Они давали мне сцену. Самую роскошную сцену империи.
А сыграть на ней главную партию победительницы — это было моим прямым профессиональным долгом.
— Прекрасно, — я поднялась навстречу герцогине, протягивая руку. — Мы устроим такой прием, о котором эта империя будет помнить следующие сто лет. Готовьте приглашения, ваша светлость. «Вересковый Холм» открывает свои двери.
Беатрис крепко сжала мою ладонь, и на ее лице расцвела хищная, торжествующая улыбка:
— Берегись, столица. Мы идем.