Страница 40 из 82
Глава 15. Шелка и наперстянка
— Если столичная аристократия узнает, какой крем для рук вы варите из обычного жира и верескового корня, Верадель, вам придется ставить у ворот не гарнизон, а осадные баллисты от наплыва графинь, — негромко произнес Рейнар, поднимаясь вслед за мной по каменным ступеням из подвалов.
Я стряхнула с подола платья невидимую пылинку, на ходу поправив выбившуюся из косы прядь:
— Женщины, лорд Кроуфорд, способны простить мужчине проигранную войну, но никогда не простят сухую кожу и ранние морщины. Это более грозная сила, чем вся ваша пограничная кавалерия.
Маршал коротко, с искренним удовольствием усмехнулся.
Напряжение, висевшее между нами последние сутки, окончательно рассеялось, уступив место тому самому теплому, пьянящему чувству сообщничества, которое возникает между людьми, разделившими опасную тайну.
Мы вышли в парадный холл, где старый Арчибальд уже стоял наготове с начищенным медным кувшином и чистым льняным полотенцем, чтобы мы могли омыть руки после подземелий.
И в этот самый момент тишину замка разорвал звонкий, заливистый перезвон серебряных колокольчиков, сопровождаемый громким окриком форейтора со двора:
— Дорогу Ее Светлости вдовствующей герцогине Сазерленд! Именем Короны, отворяй!
Арчибальд от неожиданности дернулся, едва не выронив кувшин, и посмотрел на меня круглыми от благоговейного ужаса глазами:
— Вдовствующая герцогиня… Беатрис Сазерленд… Сама!..
Рейнар, вытиравший пальцы полотенцем, замер. Его брови медленно поползли вверх, а на губах появилась хищная, предвкушающая улыбка:
— А вот и тяжелая придворная артиллерия пожаловала. Самая опасная женщина империи, не считая вас, Верадель.
— Вы знакомы? — я повернулась к маршалу, быстро расправляя строгий белый воротничок платья.
— Беатрис приходится троюродной теткой правящему монарху и держит за горло добрую половину Тайного совета, — сухо пояснил герцог, вешая полотенце на локоть Арчибальда. — Она ненавидит дураков, презирает столичных щеголей и обладает феноменальным нюхом на любые перемены власти. Если она приехала сюда лично — слухи о вашей землянике докатились до ее загородной резиденции в Нордтауне.
— Что ж, — я спокойно поправила костяную шпильку на затылке. — Арчибальд, открывайте парадные двери. Примем ее светлость так, чтобы столице стало завидно.
Тяжелые дубовые створки распахнулись.
В зал, шурша тяжелыми шелками и окутывая пространство волной изысканного аромата дамасской розы, сандала и старого золота, вплыла Ее Светлость Беатрис Сазерленд.
Даме было за пятьдесят, но в ее прямой, царственной осанке не чувствовалось ни грамма старческой немощи.
Она была великолепна той зрелой, породистой красотой, которая с годами не увядает, а превращается в отточенную сталь. Роскошное платье из темно-фиолетового бархата было оторочено белоснежным горностаем, на седых, идеально уложенных в высокую прическу волосах покоился изящный бархатный капор с эгреткой из перьев цапли, а в тонкой руке в кружевной перчатке она сжимала трость с массивным набалдашником из молочного янтаря.
Следом за ней семенили две перепуганные камеристки с меховыми муфтами и лакей, несший на руках крошечную, дрожащую левретку в попоне из собольего меха.
Герцогиня переступила порог, окинула парадный зал быстрым, цепким взглядом опытного оценщика и замерла.
Она явно ожидала увидеть здесь вымерзшую ледяную пещеру, обвалившиеся балки и умирающую от чахотки ссыльную графиню.
Вместо этого ее встретил сухой, прогретый воздух, благоухающий свежей выпечкой и сосновой хвоей, сияющий чистотой черный базальт и… стоящий у камина верховный маршал империи, небрежно заложивший руки за спину.
— Святые угодники… — громко, густым ироничным контральто произнесла герцогиня, опираясь на трость. — Либо у меня начался старческий маразм, либо в этой глуши научились выращивать не только землянику, но и живых маршалов короны прямо у каминов.
— Мое почтение, тетушка Беатрис, — с безупречным светским поклоном отозвался Рейнар, в чьих глазах плясали веселые черти.
— Попридержи свои церемонии для заседаний Совета, мальчик мой, — отмахнулась дама и перевела свой острый, как бритва, взгляд на меня.
Этот взгляд просвечивал насквозь. Она оценила всё за три секунды: мое простое темно-сливовое платье без единой драгоценности, чистую, сияющую здоровьем кожу без следов белил, гордую посадку головы и спокойную, легкую улыбку, с которой я встречала ее визит.
— Графиня Верадель фон Райс, полагаю? — герцогиня сделала два шага вперед, мерно постукивая янтарной тростью.
— К вашим услугам, ваша светлость, — я ответила идеальным, плавным реверансом хозяйки дома — без тени суетливого раболепия, но с абсолютным соблюдением высшего придворного этикета. — Добро пожаловать в «Вересковый Холм». Снимайте накидку, в зале тепло.
Беатрис хмыкнула, сбросила соболью горжетку на руки подскочившей камеристке и подошла ко мне вплотную:
— А мне в столице соловьем пели, что вы сошли с ума от горя, заперлись в руинах и режете черных петухов на полнолуние, чтобы навести порчу на вашего очаровательного бывшего супруга.
— Горе, ваша светлость — слишком дорогое удовольствие для женщины, у которой на руках заброшенный замок и тридцать человек рабочих, — спокойно ответила я, глядя ей прямо в глаза. — А что касается Джулиана… уверять вас, что я трачу на него петухов — значит делать ему слишком много чести. Он прекрасно справляется с разрушением собственной жизни без всякой магии.
Герцогиня замерла, вглядываясь в мое лицо, а затем запрокинула голову и заливисто, искренне рассмеялась:
— Браво, девочка моя! Боги свидетели, это лучший ответ, который я слышала в этом сезоне! Рейнар, налей мне чего-нибудь согревающего, иначе я решу, что умерла и попала в приличное общество!
Через четверть часа мы сидели в малой гостиной у камина.
Агата с сияющим от гордости лицом подала наш лучший фарфоровый сервиз.
На столе дымился ароматный травяной настой из цветов липы, мелиссы и земляничного листа. На серебряном блюде высились воздушные открытые тарты с желе из свежих ягод, источавшие упоительный аромат лета, а рядом стояли крошечные розетки с прозрачным вересковым медом.
Беатрис откусила кусочек тарта, прикрыла глаза и издала тихий, блаженный стон: