Страница 32 из 82
— А теперь, леди Верадель, давайте поговорим начистоту, — начал он. Голос звучал ровно, жестко, без малейшего намека на светскую учтивость. — Три дня назад магический ретранслятор в крепости Северного гарнизона зафиксировал колоссальный тепловой выброс в районе ущелья Белых Скал. Мощность источника сопоставима с прорывом геотермального пласта или активацией запрещенного накопителя шестого круга.
Он подался чуть вперед, заглядывая мне прямо в зрачки:
— По официальным имперским архивам замок «Вересковый Холм» — это необитаемые, замерзшие руины, на которых висит столетний долг перед фискальным ведомством. Сюда сослали разведенную женщину без единого гроша в кармане, с диагнозом нервической горячки, выписанным столичными эскулапами.
Я и бровью не повела.
— И что же вы видите, лорд Кроуфорд?
— Я вижу восстановленный замок, — отчеканил герцог, загибая пальцы. — Я вижу прогретые базальтовые плиты, которые не могли прогреться от обычных березовых дров. Я вижу муку высшего сорта, свежую зелень, упитанных слуг и совершенно здоровую, рассудительную женщину, которая смотрит на верховного маршала империи так, словно принимает у себя прораба на стройке.
Я не сдержала легкой улыбки:
— Прорабы, ваша светлость, обычно ругаются куда громче и пахнут худшим табаком.
— Не увиливайте от ответа, графиня, — в голосе Рейнара зазвенела предупреждающая сталь. — В Нордтауне купцы сходят с ума от живой земляники посреди полярной зимы. В столицу летят доносы о том, что ссыльная графиня фон Райс открыла в подвалах древние схроны темных культов и скупает приграничье на золото неизвестного происхождения. Ваш бывший супруг, виконт Моро, уже подал прошение в Тайный совет об аресте вашего имущества и объявлении вас государственной преступницей.
— Джулиан Моро — самовлюбленный дурак, по уши погрязший в карточных долгах, — холодно и отчетливо произнесла я. — И вы, лорд Кроуфорд, прекрасно это знаете, иначе не приехали бы сюда лично, а просто прислали взвод карателей с приказом сжечь замок дотла.
Рейнар на секунду замолчал. Его челюсти сжались, обозначая желваки на скулах.
Моя прямая, лишенная придворного подобострастия манера речи явно выбивала его из привычной колеи допросов.
— Арчибальд, — не оборачиваясь, позвала я.
Старый мажордом, словно ждал этой команды, бесшумно выступил из тени и положил перед маршалом плотный кожаный бювар.
Я открыла застежку и пододвинула к герцогу гербовый пергамент с подписями и сургучной печатью гильдии нотариусов:
— Извольте ознакомиться, ваша светлость. Официальный бракоразводный акт, заверенный столичным архивом. Обратите внимание на пункт восемь и девять. Поместье «Вересковый Холм» перешло в мою единоличную, неделимую собственность по праву прямого кровного наследования. Без права вмешательства опекунского совета, бывшего супруга или фискального трибунала.
Рейнар взял пергамент.
Его глаза быстро пробежали по ровным строчкам, написанным рукой старого Торна. Дойдя до ссылки на свод законов короля Альбрехта III о десятилетнем моратории на долги для замерзших территорий, герцог замер.
Его брови медленно поползли вверх.
— Параграф сорок два, примечание второе… — вслух прочитал он, и в его голосе прозвучало нечто, подозрительно похожее на искреннее, глубокое удивление. — Вы… вы заставили виконта Моро собственноручно подписать освобождение этих земель от налогов?
— Джулиан считал, что сбрасывает на меня долговую яму, — пожала плечами я. — А я всего лишь воспользовалась действующим имперским законодательством. Замок мой. Земли мои. Долгов перед короной у меня нет.
— А источник тепла? — Рейнар отложил пергамент и снова впился в меня взглядом. — Вы будете утверждать, что закон короля Альбрехта сам по себе растопил трехметровые сугробы и заставил цвести землянику?
— Источник тепла, лорд Кроуфорд — это инженерное наследие моих предков, — ровно ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Замок «Вересковый Холм» был построен Древними Зодчими на узле геотермальных жил. Тысячу лет система была забита льдом и мусором, потому что предыдущие поколения правителей предпочитали пропивать приданое жен в столицах, вместо того чтобы чистить вентиляционные шахты и менять дренажные заслонки. Я — реставратор. Я нашла технические каналы, прочистила трубы и запустила естественную циркуляцию тепла.
— И всё? — с неприкрытым сарказмом прищурился маршал. — Обычная метла и ведро горячей воды пробудили силу, которую ученые Академии не могут разгадать три столетия?
— Не метла, ваша светлость. А мозги, — отрезала я. — Понимание законов гидродинамики, теплоемкости материалов и базовой термодинамики. Если ваши столичные академики вместо изучения чертежей занимаются написанием хвалебных од фавориткам — это проблемы академии, а не моих подвалов.
Под потолком, на карнизе, замаскированный под статую Грими не удержался и издал тихий, сдавленный скрип, похожий на сдавленный смешок.
Рейнар мгновенно вскинул голову, его рука рефлекторно легла на рукоять клинка:
— Что это было?
— Старая кладка остывает от перепада температур, — даже не моргнув, соврала я, мысленно пообещав себе отодрать горгульчонку уши при первой же возможности. — Замок старый, дерево и камень дышат.
Маршал медленно опустил взгляд, но в его глазах больше не было прежней ледяной отчужденности.
Там горел живой, острый, чисто мужской и профессиональный азарт.
Он видел перед собой не преступницу и не беспомощную жертву. Он видел умного, опасного, невероятно притягательного стратега, который в одиночку, без гроша за душой, за десять дней перестроил расстановку сил на всем Северном рубеже.
— Вы дерзкая женщина, леди Верадель, — произнес он, поднимаясь из-за стола во весь свой исполинский рост.
— Я просто взрослая женщина, лорд Кроуфорд, — я поднялась следом, сохраняя безупречную осанку. — А взрослые люди предпочитают говорить на языке фактов, законов и взаимной выгоды, а не дешевых угроз.
Рейнар застегнул верхнюю пуговицу мундира, поправил перевязь и смерил меня долгим, нечитаемым взглядом, от которого по моей коже против воли пробежала легкая, горячая волна:
— Бумаги у вас в идеальном порядке, графиня. Ваша юридическая позиция безупречна. Но слова — это лишь слова.
Он шагнул в сторону лестницы: