Когда оседает пепел

Глава 11

Бо́льшую часть следующего дня Сонмин где-то пропадал, а я слонялась по острову, тщетно высматривая признаки чужого присутствия на лугу. То ли Ёнджун и Кан еще не добрались до логова дракона, то ли не могли пробиться через магическую защиту — а может, они и вовсе не собирались меня спасать.

«Да нет, — мысленно уговаривала я саму себя. — Они меня здесь не бросят. Времени прошло не так уж много, надо подождать».

Наконец, устав от внутренних терзаний и блуждания по окрестностям, я вернулась в дом и позвала ёндона. Чольсу тут же материализовался передо мной, склонившись в почтительном поклоне — я уже отказалась от затеи его от этого отучить — и поинтересовался, не желаю ли я отобедать.

— Нет, спасибо. У меня к тебе просьба, — ответила я и ткнула пальцем в сторону порога, за которым остались мои туфли. — Ты не мог бы смастерить мне другую обувь, более подходящую для прогулок по лесу? Поплотнее и попроще…

Чольсу задумчиво наморщил лоб и, поколебавшись, кивнул.

— Конечно, госпожа. К вечеру же будет готова.

— Отлично! Может, ты и кроссовки сможешь мне раздобыть?

Ёндон растерянно заморгал, и я, рассмеявшись, похлопала его по плечу, чем привела в еще большее замешательство.

— Ладно, забудь. Ты когда вообще в последний раз бывал в мире людей?

— Д…давно, госпожа. Уж и счет годам потерял…

В его голосе мне почудилась грусть, и теперь настала моя очередь застыть в растерянности. Сонмин, что же, запер его здесь и запрещает отлучаться? Так парнишка, получается, тоже в некотором роде пленник?

— Знаешь, что, я передумала, — сказала я решительно. — Неси-ка сюда что-нибудь прохладительное, да возьми две чашки. Посидим, поговорим.

— Мне не нужны еда и питье… — произнес Чольсу, робко подняв на меня глаза.

— Но ты же можешь есть и пить при желании?

— Могу.

— Вот и отлично. Составь мне компанию, пожалуйста.

Уже через несколько минут мы сидели в прохладной гостиной, потягивая освежающий фруктово-ягодный напиток и с легким смущением поглядывая друг на друга.

— Чольсу, — наконец нарушила я затянувшееся молчание, — расскажи мне о себе, если хочешь, конечно. Ты всегда жил в этом доме? Почему ты служишь Сонмину? Не бойся, я сохраню наш разговор в тайне.

Ёндон покосился на дверь и тихо произнес:

— Господину не понравится, если я буду с вами откровенничать…

— Его здесь нет, а я ему ничего не расскажу, обещаю. Я и сама здесь пленница, ты же видишь.

— Я — не пленник и рад служить господину…

— Он сказал, у него есть над тобой власть. Ты поэтому не можешь уйти?

Чольсу вздохнул, глядя в свою чашку с таким несчастным видом, что я почти пожалела, что затеяла этот разговор. Прошло, наверное, не меньше минуты, прежде чем он заговорил, так и не подняв головы:

— Когда-то, много лет назад, я и сам был человеком, а после смерти от болезни стал домашним духом. Я жил в семье, которую любил и которая, чтя традиции предков, заботилась обо мне. Дом у нас был небогатый, но чистый и уютный — я следил за порядком и оберегал его, как мог. Но однажды ночью случилась беда… Пожар. Дом сгорел почти дотла, хозяин, хозяйка и матушка хозяина погибли, и только детей я сумел спасти, вытащив наружу… Годы шли, руины дома зарастали травой, но я не мог его покинуть, слишком привязанный к нему и своим воспоминаниям. Дети так в него и не вернулись, и мне ничего не известно об их дальнейшей судьбе. Затем, долгое время спустя, меня нашел и освободил господин Чан. Он забрал кое-что из моего дома, чтобы я мог последовать за ним сюда, и с тех пор я живу на этом острове и служу господину верой и правдой.

— Что же тогда тебя гнетет? — мягко спросила я, когда он сделал паузу.

— Мне бы хотелось отправиться в мир людей и попробовать отыскать потомков своих прежних хозяев, — признался Чольсу. — Узнать, как они живут, убедиться, что с ними все в порядке. Но господин не желает меня отпускать, а предмет, с которым я связан заклинанием, не дает мне уйти…

— Ты словно пес на привязи… Это жестоко.

— Господин не жесток, — возразил ёндон. — Я благодарен ему за то, что он дал мне кров и вновь наполнил мою жизнь смыслом. Просто… он считает мою затею глупой и бессмысленной. Прихотью. К тому же опасается, что я не вернусь обратно, прельстившись благами мира людей или заплутав в нем.

— Твой господин слишком много на себя берет, — проворчала я. — Пусть он дракон, еще недавно бывший имуги, но это не возвышает его над другими, более слабыми существами, и не дает ему права распоряжаться их жизнями.

— Госпожа, вы здесь недавно и многого еще не понимаете…

— А что тут понимать? Сонмин хорошо устроился, а на твои чувства ему плевать. Как и на мои. Какой предмет удерживает тебя здесь, Чольсу? Что это?

— Шкатулка, — зажмурившись, как перед прыжком в воду, выпалил паренек. — Старинная, отделанная перламутром. С изображением журавлей. Хозяин купил ее на ярмарке в подарок хозяйке, и она ею очень дорожила. Других таких ценных вещиц у нее и не было… Не знаю, как эта шкатулка уцелела — чудо, не иначе.

— Тебе известно, где Сонмин ее хранит?

— В своих покоях. Мне туда входить запрещено.

— Разве ты не следишь за чистотой во всем доме?

— Да, моя магия там действует, но для этого заходить внутрь мне необязательно.

— Но мне-то можно…

— Госпожа, что вы задумали?

— Хочу помочь тебе, — пожала я плечами. — Никто не вправе отнимать у нас свободу.

— Ох! — Чольсу в отчаянии всплеснул руками. — Чует мое сердце, это плохо кончится! Господин накажет нас обоих…

— Я тоже не так-то проста. У меня ведь есть сила кумихо, и, если придется, я сумею защитить и себя, и тебя. Хотя тебе-то чего бояться, если ты давно уже… ну…

— Мертв? — с слабой улыбкой закончил за меня ёндон.

— Надо же, ты, оказывается, умеешь улыбаться, — поддела я его.

Чольсу зарделся — на его смуглых щеках румянец смотрелся очень мило — но ответить не успел. Мы оба почувствовали присутствие Сонмина, и ёндон мгновенно испарился, прихватив с собой свою чашку, а я постаралась принять как можно более невозмутимый вид.

Так мы с Чольсу стали союзниками-заговорщиками.