Страница 8 из 11
А Петербург штормило! Сани, конники, дворяне и купцы, гвардейцы и обыватели, мужики и бабы – все спешили в сторону Дворцовой площади. Но с любой точки столицы уже было видно черный дым с седыми прядями, гигантским неровным столбом устремленный в ночное северное небо. И сразу становилось ясно – не простая усадебка это горит! Словно целый жилой квартал пылает в центре Петербурга!
И чем ближе подъезжали они, тем страшнее становилась картина, потому что пылающее зарево разрасталось под клубами черного дыма, – точно адская печь горела там.
Петербуржцы выбирались из саней и толпой устремлялись к краю площади – дальше стояло оцепление из солдат. И сотни других солдат и прислуги, рискуя жизнью, что-то выносили из полыхающего дворца. Ценное барахло уже горами поднималось на снегу на безопасном расстоянии от огня.
– Чтоб мои глаза ослепли! – встав на облучке, громко крякнул извозчик. – Тут без нечистой не обошлось, барин!
– Это верно, – согласился Светозаров, едва ли веря тому, что открывалось перед ним. – Господи, помилуй, и впрямь Зимний горит…
Но ведь было, было – буквально ад разверзся впереди! Гигантская Дворцовая площадь превратилась в один погребальный костер. И сгорал на нем оплот и символ Российской империи. Аполлон поспешно выбрался из саней и двинулся к краю толпы.
– Вас подождать, барин?
– Жди, конечно!
– Сколько ждать, барин?
– Сколько надо будет – оплачу!
– Тогда все чин чинарем, жду!
Светозаров пробирался сквозь толпу, иногда протискивался, извинялся, пока не вынырнул в первом ряду. Огромный дворец пылал на глазах у всего Петербурга, и было ясно, что он сгорит целиком. Снег от зловещего пожарища окрасился в ярко-кровавый цвет и сам искрился и полыхал огненными отблесками. Был виден высоченный человек в шинели, метавшийся и отдававший приказы. «Император, император!» – неслось по толпе. Да, сам Николай Первый, как его ни рвались увести от огня, пытался руководить спасением родного дома в сердце столицы. Не верил царь-император, что такое могло случиться, но что тут скажешь – как будто сам Господь послал в сердце империи молнию. Брандмейстеры, закрываясь от огня, в этом жару и чаду поливали стены Эрмитажа, который был построен стена к стене с Зимним. Гибель царского дворца – великая беда. Но если погибнет Эрмитаж с десятками тысяч художественных шедевров – эту катастрофу небеса не простят ни государю российскому, ни его подданным. Оттого и старались пожарные – поливая и тем отбивая огонь от бесценного музея.
«Но кто и как мог допустить такое? – думал Светозаров. – На виду у сотен императорских слуг!» А еще Аполлон думал о том, что Зимний дворец – главное здание, за которое отвечает его Гофинтендантская контора, и теперь полетят головы, а возможно, и зазвенят кандалы, смотря, как и чем окончится следствие, а в том, что оно будет, Аполлон Светозаров не сомневался. Как и в том, что уже завтра он узнает, что все они, чиновники конторы, под следствием и ждут своей незавидной судьбы. И тут уже придется побороться за свою правоту. Но кто прав и кто виноват?
Он простоял так часа два, глядя на огонь, на который можно смотреть вечность, потому что он и есть суть космоса и рожденной, как говорили иные древние, в этом пламени земли. А когда в таком огне сгорает самое богатое здание Европы и уносит жизни людей, то страх и торжественность момента становятся еще поразительнее. И представляешь всю свою ничтожность на этой планете.
Так думал образованный и удрученный страшным зрелищем чиновник Аполлон Светозаров.
И отвлекло его только одно, когда он повернул голову влево. И как отвлекло – дух захватило! Молодой чиновник увидел ее – эту даму в роскошной белой собольей шубе до пят, с широкими, как крылья, рукавами, и высокой белой шапке… Она стояла в тесном окружении свиты и смотрела на полыхавший дворец… Брови вразлет, продолговатые темно-карие персидские глаза, резко очерченный пухлый рот. Но что внушало особый трепет – это ее осанка. Воистину королевская, царская, императорская! Перед такими женщинами мужчины цепенеют, слова порой сказать не могут! И сразу ясно – такие дамы просто так не встречаются на жизненных стезях. Их не увидишь запросто на каком-то балу, на светском рауте, не заговоришь с ними о пустяках, да просто не заговоришь, тебя к ним не подпустят, они живут где-то сами по себе, в каких-то горных заоблачных дворцах, и круг их знакомых – избранный; и все мужчины вокруг них – это лишь их слуги; и если такие богини оказываются здесь, рядом с тобой, то именно так они просто спускаются с небес посмотреть, как тут себе живут-поживают простые смертные. Такие, как он, Аполлон Светозаров. О чем думают, чего желают, к чему стремятся? Они просто приходят посмотреть, как сгорают царские дворцы! Конечно, вот она – причина!
Но что было с ее лицом: незнакомка как будто торжествовала! Победоносным восторгом и восхищением горели ее темные глаза.
Увидев то, что не должен был увидеть, Светозаров быстро отвернулся. Он словно приоткрыл тайную дверь, он не должен был заметить этого взгляда!
Он стоял и смотрел на полыхающий дворец и скоро почувствовал, что за ним наблюдают; он так ясно ощутил это присутствие рядом, что колкий мороз пробежал по его спине. Светозаров вновь повернул голову влево. Да, теперь она тоже смотрела на него! О, эти брови и эти глаза, и этот манящий рот! Он мог бы поклясться, что она смотрела на него с таким же интересом, как недавно он – на нее. Но почему? Чем он оказался так ей интересен?
Поддавшись импульсу, порыву, просто чувству почитания красоты и совершенства, Аполлон самым учтивым образом поклонился даме в белом. И она неожиданно ответила ему улыбкой. Но какой! Такие улыбки дарят царицы своим поданным, и ничего нет прекраснее, радостнее и дороже такого подарка. И как блестели в эти мгновения ее глаза! Никакие бриллианты не сравнятся с ними! Храня в сердце такие улыбки и взгляды возлюбленных дам, крестоносцы отправлялись за Гробом Господним на верную смерть!
Дав таким образом понять Аполлону Светозарову, что он тоже замечен, дама еще раз кинула торжествующий взгляд на горящий дворец, повернулась и в окружении слуг в длинных черных полушубках двинулась через толпу назад.
Кто она была? Откуда? Из какой царственной жизни залетела сюда? Вот бы узнать…
Еще через час-полтора его тронули за плечо – он оглянулся: это был его извозчик.
– Ну что, барин, околел я там уже. Пошел тебя искать. Может, назад поедем, а? Или тут хочешь остаться?