Страница 80 из 273
Как на борту появилась Взморник, я рассказал ему, пока мы выходили из бухты.
— Думаешь? – переспросил я.
— Именно. Я – думаю, а вот о тебе того же сказать не могу. По-твоему, вернувшись к тебе, она будет петь так же, как пела там?
Об этом я не задумывался, и, очевидно, на моем лице отразилось нешуточное разочарование.
— Вот-вот. Так и есть. Скорее всего, не споет больше ни нотки, как ты ее ни упрашивай.
Заметив бледную ладошку, легшую на планширь, я приложил палец к губам. Ингум улыбнулся.
Вдвоем мы помогли Взморник взобраться в лодку, и она в изумлении уставилась на ингума (его имени я до тех пор так и не выяснил, а потому мысленно называл его просто «ингумом»). Я объяснил (как мы с ним договорились заранее), что это – мальчишка, оставленный на острове командой какой-то лодки, и что именно он помог мне выбраться из той самой ямы. Лгать таким образом для меня оказалось довольно трудно, поскольку все это время я явственно видел, что он – никакой не мальчишка и к роду людскому не принадлежит вообще. Попробовал я глядеть не на него, а на Взморник.. вроде должно было помочь, однако не помогло: напротив, чистота и наивность ее лица только усугубляла дело.
— Тебе не хочется меня видеть? – спросила она.
На это я ответил, что опасаюсь, глядя ей в глаза, безнадежно в нее влюбиться. Прости меня, Крапива!
Ингум протянул ей руку.
«Уж когти-то его Взморник почувствует непременно», – подумалось мне, однако когти ингума исчезли.
— Меня зовут Крайт, – представился он.
Так я впервые услышал его имя.
Однако Взморник отвернулась от него, даже не дослушав, и нежно погладила меня по щеке.
— Ты же был мертв.
Я отрицательно покачал головой.
— Был, был, и еще как. Я же видела тебя там, внизу, – с легкой дрожью в голосе возразила она. – Умершие – это пища.
— Порой, – поправил ее Крайт.
Но Взморник не удостоила его даже взгляда.
— Где моя одежда?
На шлюпе ее одежды не оказалось, а еще одной запасной рубашки у меня не было. Пришлось нам, как прежде, сооружать ей юбку из куска парусины, а Взморник все это время безучастно взирала сквозь клочья тумана на беспокойное море.
— Хочешь ее удержать, не отпускай от себя, – посоветовал Крайт. – Держи крепче, в буквальном смысле этого слова.
— А ты с парусами управляться умеешь?
— Нет. Но все же делай, что говорю, иначе еще полчаса, и она прыгнет за борт, – предупредил он и указал под фордек, туда, где мы обычно спали: – Ляг с ней. Поговори с ней, обними, постарайся уговорить, чтобы спела.. Я смотреть не буду, слово даю.
Я обрасопил паруса, закрепил румпель, предостерег ингума: если, дескать, не желает пустить нас ко дну, пускай при любой перемене ветра либо погоды сразу зовет меня, а после уговорил Взморник отдохнуть со мной вместе хотя бы часок или около.
По-моему, согласилась она в основном для того, чтоб поговорить со мной без лишних ушей.
— Не нравится мне этот мальчишка, – пожаловалась она.
— Он помог мне выбраться из той ямы, после того как вы с Малышом меня бросили!
Стоило ей вновь оказаться рядом, целой и невредимой, я обнаружил, что изрядно на нее зол.
— Ты умер, – повторила она. – Я видела. Умершие люди – пища.
Страстно желая сменить предмет разговора, я вспомнил совет Крайта и попросил ее спеть.
— Тогда к нам явится этот мальчишка. Не хочу я, чтобы он тоже сюда залез.
— И я не хочу. Спой одному мне, негромко, только не так, как в то время, когда мы были одни. Спой, как пела там, на камне.
— Он все равно услышит, – передернувшись, возразила Взморник. – У него ноги кривые.
— Думаешь, он – вправду мальчишка?
(Меня это, честно сказать, здорово удивляло. Почти то же самое я чувствовал пару дней назад, обнаружив, что барахтуры действительно принимают плетеное из лозы чучело за одного из сородичей.)
Взморник захихикала.
— Ну в этом-то смысле – уже не мальчишка. Лет ему не так мало. Не удержишь ты его в стороне.
— То есть, если ты запоешь, он явится сюда, к тебе, непременно?
— О-о, да!
Единственная ладошка Взморник скользнула в мою ладонь.
— А что делать мне, Взморник? – охваченный неодолимым желанием, спросил я. – Я ведь уже здесь, рядом.
— Матушка велела мне оставаться с тобой.
Я кивнул. Между тем Малыш топотал взад-вперед по фордеку прямо над нашими головами, будто целый взвод штурмовиков, вне себя от тревоги пополам со сдерживаемой агрессией, и сейчас я невольно гадаю: кого же он видел в Крайте, ингума или мальчишку, сознавал ли разницу между тем и другим?
— Там, снаружи, ты подумала, что мне не хочется смотреть на тебя, – напомнил я. – На самом деле мне не хотелось смотреть на него.
— На мальчишку?
— На Крайта, – подтвердил я. – Боюсь, уставлюсь я на него, как.. а это ведь неучтиво.
— На его ноги?
— Вот именно. Должно быть, из-за них он и ходит так скверно. Однако скажи: как он выглядит, на кого похож в остальном?
— Сам знаешь.
— Понимаешь, мужчины и женщины часто видят людей по-разному, – объяснил я, подумав, что нынче, в нашем с ней случае, это особенно верно. – Потому мне и интересно, как он выглядит в твоих глазах.
— Да ты ревнуешь! – в восторге рассмеявшись, воскликнула Взморник.
В то время я еще надеялся, что она разглядит, кто таков Крайт, без моих подсказок, и как можно серьезней сказал:
— Ты не принадлежишь мне, а я принадлежу Крапиве, моей жене. Нет, если тебе захочется отдаться другому, я могу этого не одобрить, и более того, решительно не одобрю, если подумаю, что он для тебя не годится.. но этому мальчишке, Крайту, как он себя называет, отдаваться даже не думай.
— Вообще-то с виду он очень симпатичный.
С этими словами Взморник потянула мою ладонь к левой груди, но я отдернул руку.
— Не сомневаюсь.
— Ну, не злись на меня.
Я сказал, что вовсе не злюсь, а попросту беспокоился о ней, но, если честно, дело обстояло не совсем так. Сверху, с фордека, доносился лязг клыков Малыша: уж он-то точно злился, и еще как, поскольку был вынужден сдерживать злобу.
— Я же вернулась, как только услышала твой голос.. а надо было дождаться тебя там? Но тогда эта штука разбилась бы о камни. Помнишь, как ты в первый раз поцеловал меня?
* * *
С тех пор как я написал только что прочитанные тобою слова, миновала неделя – неделя жары, ужасных, необычайно яростных бурь и донесений о появлениях ингуми с множества отдаленных ферм. Неподалеку от поселения обнаружили женщину с двумя малышами без капельки крови в жилах, а отыскал их один из соседских детей.