Страница 40 из 273
— Двадцать лет. Тогда ты молодой очень был. Может, мальчишкой еще улетел, так есть?
Я вновь кивнул.
— На отца своего ты смотрел, отца видел. Человек совсем не такой, как ты, он был. Со мной, когда сам я был мальчишка, быть.. так же. Но больше нет! На этот раз ты собственное свое лицо видишь, только старый ты есть. Не сильный, как двадцать лет назад. Теперь он слаб, так есть. Плачет, молит. Слезы по щекам текут. «Бивень, Бивень! Кровинка родная моя! Меня с собой забери!»
На этом Вейзер ненадолго умолк, не сводя взгляда с моего лица.
— Не будет там лишних мест. Нет. Не будет ни одного, – подытожил он.
Мозг снова крякнул.
— Да, понимаю, – ответил я. – Действительно, трудно там может прийтись.. очень трудно.
Вейзер, откинувшись на спинку кресла, прикончил остатки вина.
— Но в Пахароку ты все же идешь? Все-таки не отступишься?
— Нет. Не отступлюсь.
— Упрямый, как я, ты есть. Счастливого тебе плавания. Так. Мозг, у тебя.. на чем чертить есть?
Мозг, кликнув своего писаря, велел ему принести бумагу, перо и склянку чернил.
— Гляди. Большая земля тут есть, – заговорил Вейзер, аккуратно вычерчивая на бумаге волнистую линию. – Мы на Большой земле есть тут. А тут у нас острова есть, – продолжил он, набросав контуры полудюжины. – Северный – Ящерица.
Нарисованный им, наш остров оказался крохотным чернильным пятнышком среди бескрайнего моря.
— Ящерицу ты знаешь?
Я сообщил ему, что там, на острове Ящерицы, и живу.
— Хорошо, так есть. Домой завернуть сможешь, еще раз сытно поужинаешь!
Лукаво сощурившись, Вейзер подмигнул мне, и только тут я впервые с удивлением, даже с некоторым испугом заметил, что глаза у него голубые, в точности как у Шелка.
— Нет, – возразил я и обнаружил, что произнести это «нет», вопреки всем моим ожиданиям, оказалось не так уж трудно. – Заходить домой я, пожалуй, не стану вообще.. ну если только чего-нибудь очень нужного в дорогу взять не забыл.
Мозг одобрительно крякнул.
— Да, лучше ты.. нет. Камни там.. хотя их ты должен знать, – пробормотал Вейзер, дополняя карту прибрежными поселениями. – Островов чересчур много есть, чтоб рисовать, но вот эти камни и вот эту песчаную косу тебе я показать должен. Опасно.. и то и другое. Может, ты их и увидишь, а может, ничего.
Хмыкнув, он вновь лукаво сощурил глаз.
— По-моему, ничего не увидишь ты. Так?
— Да, – согласился я. – Уж я-то знаю, как просто напороться днищем на камень, которого не видать под водой.
Вейзер кивнул, соглашаясь с собственными мыслями.
— Зеленый подходит. Море – вот так, вверх-вниз. У нас, в Дорпе, говорят: приливы. Про приливы ты знаешь?
— Да, – повторил я.
— Насколько Зеленый воду поднимает, насколько потом отгоняет, я сказать не возьмусь. Пока самому кто-то не объяснит. Но так оно есть. Эти приливы ты всегда держать в уме должен. Пойдешь, вода все выше подниматься будет. Ни на минуту это не забывай. Безопасную стоянку нашел, бросил якорь – через час, два часа она уже не безопасна, так есть.
Я кивнул.
— Еще все эти поселения, что тебе я показываю. Во все эти поселения даже Вейзер заходить не стал бы. Но тебе может там что-то понадобиться. Какие из них рехнувшись, я не покажу. Все рехнувшись, так есть. Ты меня понимаешь? Рехнувшись, как этот ваш, все, так есть. Только всякий по-своему.
— Законы и обычаи от поселения к поселению разнятся? Да, понимаю.
— Вот потому, если ничего не понадобится, проходи лучше мимо. Теперь эти два, вот тут.. – Обведя упомянутые поселения кружками, Вейзер подул на чернила. – Где они, там иди.. поперек. Потому что здесь.. – сверху вниз потянулась вторая, куда менее подробная волнистая линия, оборвавшаяся, не доходя юга, – еще одна Большая земля, так есть. Может, свое название имеет. Я не знаю.
— Затень? Западный материк? – подсказал я.
— Может быть. А может быть, просто большой остров. Вейзер не так смышлен, чтобы сказать тебе, что он есть. Может, и остров, но большой остров, так. Вот этот берег? От него ты лучше держись в стороне.
— Уверен, ты совершенно прав.
— Два или три поселения.. – Обозначив их, Вейзер аккуратно убористо приписал внизу и названия. – Что я тебе здесь пишу, это так их зову я. Может, ты скажешь как-то иначе. Может, они сами. Здесь большая река течет..
Реку он зачернил с особенной скрупулезностью.
— Чтобы увидеть, смотреть тебе надо зорко. Что для глаза слишком большое, не заметить легче всего, так есть.
Я сообщил, что совсем недавно думал в точности о том же самом.
— Мудрая поговорка, так есть. Кто мудрый, те всюду одинаково говорят. Это ты знаешь?
— Наверное, так и есть, хотя об этом я раньше никогда не задумывался.
— Мудрость везде есть одинакова. Про мужчин, женщин, детишек. Про лодки, еду, лошадей, собак.. про все. Про все везде одинаково. «Не ищи птицу в старом гнезде», – так мудрые говорят. И про доброго петуха из рваного мешка. И еще: «Вор вора видит издалека». И еще: «Мясо от богов, стряпухи от демонов». Все это повсюду, во всех поселениях говорят. Вы, молодые, смеетесь, но мы, старичье, знаем. Впередсмотрящий на вахте мелочи замечает всегда. Почти всегда, потому как, чтоб разглядеть их, надо зорко смотреть. Большое – оно для пристального взгляда чересчур велико, вот его и не видит никто. Так есть.
Раз в десятый, не меньше, обмакнув в чернила перо, он разделил реку надвое.
— Большая река по правому борту есть, так? Маленькая – по левому. Эта, маленькая, быстро течет. Наверх идти трудно, так? Но все равно, тебе туда идти надо.
Вычертив на неизведанных землях стрелку, он принялся рисовать рядом с нею деревья.
— Да, – секунду помедлив, кивнул я. – Пойду, а как же.
Покончив с деревьями, Вейзер разделил надвое и реку поменьше.
— То же самое тут: тебе идти маленькой. Лодка твоя велика есть?
— Гораздо меньше твоей, – ответил я. – Я с ней в одиночку без труда управляюсь.
— Это хорошо. Хорошо есть! Ты жди хорошего, сильного ветра. Понимаешь? Тогда под парусом вверх сможешь пойти. Пойдешь, держи ближе к берегу. Иди осторожно и не забывай легенду. Смотри зорко. Пахароку – он иногда здесь есть.
Нарисовав на карте чернильный кружок, он начал по букве вычерчивать возле него: «ПАХАРОКУ».
— Иногда? Хочешь сказать, он не всегда там? – переспросил я.
Вейзер пожал плечами.