Волны и джунгли

Однако из парадной двери никто не выскочил, а юноше явно не хватало духу вновь заглянуть в дом сквозь выбитое окно. В конце концов он опустился в грязь на колено и выдернул из безвольно обмякшей руки Куницы нож.

— Вот им-то ее и зарезали, – сообщил он черноперому. – Выкину в то самое озеро..

Сделав паузу, он закусил губу: воображение услужливо показало ему, как длинное острое лезвие тонущего ножа волею случая вонзается Лилии прямо в горло.

— Но прежде ее из воды вытащу.

— Нож – хор-роший! – объявил черноперый.

Говорить что-либо подобное он даже не помышлял и от себя решил напомнить о ненасилии:

— Р-резать – нет!

Однако юноша не обратил на его замечания никакого внимания – может статься, даже не слышал ни того ни другого. Разрезав небольшим карманным ножом ремень мертвого Куницы, он, хотя сам ремня не носил, вложил нож в сдернутые с ремня ножны и так, в ножнах, заткнул за пояс насквозь вымокших брюк возле правого бедра.

Высвободив из шеи убитого крюк, он выпрямился, постоял, подождал, не сводя глаз с выбитого окна. Огонек за окном к тому времени успел погаснуть.

— Не идут. Затаились, – с негромким смехом сказал он черноперому. – Испугались меня куда сильней, чем я их. Посмотрим, надолго ли.

С этим он неторопливо, широкими шагами, неизменно завершавшимися погружением ноги в воду и грязь по самую щиколотку, двинулся прочь вдоль заливаемой дождем улицы.

— Пойдем теперь на Сервала охотиться, – полагая, что черноперый следует за ним, пробормотал он, едва дом с разбитым окном остался позади. – Впрочем, так-то мы с самого начала его и искали..

Однако черноперый, успевший проглотить правый глаз Куницы, так увлекся извлечением левого, что оставил слова юноши без ответа.

Нагнав юношу возле таверны, черноперый спорхнул с высоты печной трубы вниз и грузно, с хлюпаньем, приземлился на его плечо. Троица выпивох, сгрудившихся в дверях и мешавших юноше войти внутрь, придвинулась ближе, загляделась на черноперого, и юноша, благополучно миновав их, переступил порог.

За дверьми оказалось тепло; к запаху дыма примешивался густой пивной дух. Едва углядев отсветы пламени в дальнем углу зала и в неподдельном восторге сообразив, что сверху больше не льет как из ведра, черноперый воскликнул:

— Хор-рошее место! – и, устремившись к огню, приземлился у самого очага.

Здесь он, окутанный облачком пепла, удовлетворенно расправил крылья. Сейчас, сейчас подсохнем, и..

Человек за стойкой, громогласно (как и половина его гостей) захохотав, придвинул к юноше маленькую кружку пива:

— Держи! Угостись для начала.

Но юноша, даже не взглянув на угощение, смерил взглядом плечистого молодого – моложе даже его самого – человека за столом посреди зала.

— Недоброго вечера, Гуара, – негромко сказал он.

Похоже, Гуара его, несмотря на общий гомон, расслышал, так как умолк и грозно сверкнул глазами, однако юноша, даже не дрогнув, взирал на него, будто кот на мышиную нору.

— Др-рянь человек! Сквер-рный! – каркнул черноперый от очага. – Девочка – р-резать!

— Убери эту дрянь! – заорал Гуара и швырнул в черноперого бокалом.

Бокал разбился о камни дымоходной трубы, осыпав черноперого осколками стекла. Шум в зале ненадолго – ну, может, на пару ударов сердца – утих, а затем юноша, подхватив со стойки кружечку пива, только что придвинутую к нему хозяином, швырнул ею в Гуару.

— А ну вон отсюда! – рявкнул Коб, кивнув паре здоровяков, потягивавших пиво за столиком в глубине зала.

Оба, кивнув в ответ, как один поднялись на ноги.

Юноша прислонил багор с крюком к плечу и примирительно поднял руки:

— Меня вышвыривать ни к чему. Я спорить не стану. Ухожу. Ухожу.

За миг до того, как он вышел, черноперый догнал его и уселся к нему на плечо.

По счастью, ожидание под дождем надолго не затянулось. Юноша оперся о древко багра, а черноперый, уныло нахохлившись, пристроился на оборвавшем жизнь Куницы крюке.

— Честно – нет, – вновь и вновь настойчиво бормотал юноше кто-то, вселившийся в черноперого, но уж точно не сам черноперый. – Честно – нет. Честно – нет!

Наконец из таверны донесся гневный рык нескольких голосов, а за рыком последовали два смачных удара, нанесенных с такой быстротой, что едва не слились в один.

— Держи. Бери-бери: пригодится.

Предмет, сунутый в руки юноше кем-то, выступившим из мрака, промокшим в той же мере, что и он сам, оказался пулевым ружьем.

— Гимнура, ты?

Свет, хлынувший было из-за распахнутой двери таверны, заслонили широкие спины Гуары и одного из вышибал, вытолкнувшего буяна наружу и звучно захлопнувшего за ним дверь, а Гимнура, приложив к губам палец, поспешил отступить вдоль улицы.

Юноша, воткнув багор в грязь, взял ружье на изготовку, и черноперый поспешил укрыться под стрехой, уселся на подоконник, а оттуда снова забормотал:

— Остер-регись! Честно – нет!

Указательный палец юноши отыскал спусковой крючок. Из пулевого ружья юноша не стрелял еще никогда и, правду сказать, вовсе не горел желанием открывать счет.

Гуара медленно поднял руки.

— Арестовать меня хочешь, Скворец?

Юноша отрицательно покачал головой.

— Вчера ты зарезал Лилию, а сегодня..

— Это не я! Не я, а Сервал, вот Пас свидетель!

— Сегодня я покончу с тобой.

Около года тому назад юноша слышал от кого-то, что ружье нужно снимать с предохранителя, сдвинув большим пальцем какой-то рычажок или нажав на кнопку, и теперь его палец нащупывал этот рычажок, или кнопку, или как там тот предохранитель должен выглядеть, но все впустую.

— Может, Сервал, а может, и нет. Не знаю. Плевать. Если и так, ты ему помогал, и этого хватит.

Попробовав пальцем спуск, юноша обнаружил, что не способен сдвинуть спусковой крючок даже на толщину волоса.

— Так и тебя тогда тово.. за шкирку возьмут. Возьмут, и тово.. и пулю в брюхо, как ты мне.

Язык Гуары заплетался сильней и сильней: похоже, вдобавок к пиву он успел хлебнуть бренди, ну а юноша.. юноша колебался. Выстрелит ли ружье? Есть в нем готовый к стрельбе патрон или как? Известное дело, пулевые ружья зачастую носят без патрона в стволе, только с заряженным магазином. Чтоб выстрелить, нужно сперва сдвинуть вот эту ручку, спереди.. но, как юноша ни дергал, как ни тянул, ручка не подавалась.

— Не можешь же ты.. вот так запросто меня пристрелить.

Юноша сглотнул.

— Ладно, допустим. Сделаешь, как сказано, не стану в тебя стрелять. У тебя нож есть. Достань.

— Честно – нет! – снова забормотал черноперый из-под стрехи. – Честно – нет!