Страница 257 из 273
— Вижу, она не ингума, миралали, и парнишка вон тот не ингум.. а вот насчет тебя как?
— Я – человек, в точности как и ты.
— Засучи рукава. Покажи запястья.
Я передал посох Шкуре, послушно поддернул рукава и, даже не представляя себе, что он хочет увидеть, так и сяк повертел ладонями.
— Твоя жена? – спросил, указав на Джали, один из остальных, седоволосый хромец.
— Вовсе нет, – отвечал я.
— Инканто, дорогой мой, ты только позови! – шепнула Джали мне на ухо.
— Жена мальчишки?
— Это мой сын. Зовут его Шкура, и он еще не женат. Самого меня зовут Бивень. Эта женщина – наша подруга, не более, но и не менее. Ее имя – Джали.
Седобородый зловеще откашлялся и сплюнул, явно подавая остальным знак придержать языки.
— Дурное имя для женщины. Злое.
— Давай я его сменю, – предложила Джали. – Тебе какое больше понравится?
Седобородый не удостоил ее даже взгляда.
— Что вам здесь нужно?
— Мы пришли повидаться с еще одним из моих сыновей – с Жилой, старшим братом Шкуры.
Стоило мне помянуть Жилу, собравшиеся у ворот слегка встрепенулись.
— По-моему, он живет здесь, – продолжал я, – и если кто-нибудь объяснит нам, как найти его дом, мы вас более не обеспокоим.
— Ты, стало быть, отец Жилы?
Я кивнул.
Седобородый обвел взглядом безмолвных зевак, выбрал одного, повелительно махнул рукой, и получивший поручение поспешил прочь. Я двинулся было за ним, но путь мне преградил толстяк с маслянистой черной бородой.
— Известно ли тебе, что Жила – наш реис? – спросил он.
— Нет, – покачав головой, признался я, – однако я весьма рад это слышать. Выйдет ли он сюда по просьбе посланного за ним?
— Посланный ушел не за ним. Отправлен он к малики. К колодцу. Место женщин там. Малики поговорит с вашей женщиной.
Джали рассмеялась, словно все мы попали на некое празднество.
— Смотри, Инканто, не вздумай меня обижать, не то я ей столько сказочных выдумок о тебе расскажу! Начиная с того, как ты слопал целую уйму мышей!
— Уж лучше расскажи о нем правду, – посоветовал чернобородый.
— По-моему, он тебя не узнает. Наверняка не узнает, – шепнул Шкура, дернув меня за рукав.
— Значит, придется доказывать, что я тот, за кого себя выдаю, в точности как при встрече с тобой.
Джали коснулась моего плеча.
— Кажется, вот она, эта самая.. как там ее называли? Ты вправду хочешь, чтоб я с ней поговорила?
— Да. По крайней мере вначале.
Ростом малики оказалась выше большинства женщин, чопорно прямой, с продолговатым скуластым лицом и ястребиным носом. Седобородый старик, не поднимаясь с табурета, поклонился ей, на что она ответила ледяной улыбкой и легким наклоном головы.
— Видим: идут, малики, – пояснил седобородый. – Идут, а прямо над ними летит какая-то довольно крупная тварь. На ингума вроде бы непохожая, но величиной как раз с одного из этаких, небольших. Но, кажется, не понравилась ей на вид наша Карья. Развернулась она и улетела назад, в джунгли, прежде чем эти до ворот успели дойти.
— Это всего-навсего ручная птица Инканто, малики, – присев в реверансе, сообщила Джали. – Он позволяет ей летать, где и когда заблагорассудится. Ручаюсь, она совершенно безвредна.
Малики внимательно оглядела нас всех. Прямые, темные с проседью, стянутые на затылке так туго, что весьма походили на шлем, ее волосы пробудили в памяти некую искорку, вспыхнувшую, но тут же угасшую.
— Который из них Инканто? Молодой или старый? – спросила она, остановив взгляд на Джали.
— Старый, малики.
— Он говорит, будто нашему Жиле папкой доводится, – проворчал хромец.
Малики взмахом руки велела ему помолчать.
— Как зовут молодого?
— Куойо, малики.
— На самом деле, Шкурой, – сообщил Шкура, – а моего отца на самом деле зовут Бивень.
Однако малики не удостоила его даже взгляда.
— Значит, ты лжешь мне, девочка? Как звать тебя саму?
— Вовсе нет, малики. Мне он при знакомстве назвался Куойо. Не стану же я тебе лгать, малики!
Малики, подойдя ближе, нежно коснулась ее волос.
— Уж ты-то солжешь кому угодно. Красавица, подлинная красавица.. и прирожденная озорница. Я таких повидала, наверное, с тысячу, хотя настолько красивые среди них попадались нечасто. Где ты провела эту ночь?
Вопрос застал Джали врасплох.
— Где провела.. ночь.. ну, я.. э-э..
— Признавайся, да не вздумай лгать. Ложь я распознаю немедля.
— Др-рянь твар-рь! – каркнул Орев с крыши одного из блокгаузов по бокам от ворот. – Др-рянь! Сквер-рная! Твар-рь.. летать!
— Это и есть птица Инканто, малики, – не упуская возможности, затараторила Джали. – Та самая, я про нее рассказывала. Разговаривать умеет, только смысла в ее словах никакого.
Малики подняла взгляд на Орева.
— Никогда еще подобных не видела. Где ты его раздобыла?
— Так он ведь не мой, малики. И даже нисколько меня не любит. Хозяин его – Инканто.
— Вправду ли он отец Жилы?
— Инканто? Наверное, да. Сам он говорит да, а он.. э-э.. куда честнее меня.
— То же самое можно сказать о множестве человек, – заметила малики, приподняв бровь. – Любишь его?
— О, да!
— А как насчет его сына, Куойо?
— Противный, неблагодарный, злопамятный мальчишка!
Казалось, Джали готова зашипеть от ярости, словно кошка.
— Однако в женщинах, по-моему, разбирается превосходно. Зачем ты здесь?
— Ты!.. – Джали сверкнула глазами. – Я тебе отвечать не обязана!
— Ошибаешься. Здесь у нас заведено так: свяжем девчонке ноги – и в колодец ее, на длинной веревке. А вытащим – глядишь, она уж как шелковая. Или не дышит больше. Если ни то ни другое, снова ее в колодец..
Одарив Джали крокодильей улыбкой, малики взялась за меня.
— А ты, стало быть, Инканто? О чем с этими людьми говорил?
— Они не пожелали нас пропустить, и мы надеялись узнать от них, где тут живет мой сын, или хоть вызвать его сюда через кого-нибудь.
Малики вновь приподняла бровь:
— Твой сын? Жила?
— Совершенно верно.
— А твое настоящее имя?..
— Бивень, как и сказал тебе мой сын Шкура.
— Ты родился в Круговороте Длинного Солнца. Не отпирайся. В каком городе?
— Отпираться я и не думал. В Вироне.
Кивок малики явно предназначался не столько мне, сколько ей же самой.
— Жилы сейчас дома нет, но в скором времени мы ожидаем его обратно. Дела семейные – забота его личная, и я их утрясать не намерена. Идемте со мной. Все трое.