Страница 150 из 273
— Ты же все это время старалась отыскать его заново. Я об этом догадывалась с самого начала, а теперь знаю точно. Что Соленно несколько походил на него, заметили все, а Джойозо постоянно напоминал мне Турко. И голос, и жесты.. все то же самое.
Тут я, наверное, вздохнула и утерла глаза. Плакать уже не могла, как только что и рассказывала.
— Послушай меня, доченька. Турко в живых больше нет. Ищи того, кого полюбишь самого по себе, такого, как есть, а не из-за сходства с Турко.
Так я и сделала. Так и нашла отца Инклито. Хотите знать, как он выглядел? Взгляните на моего сына. Большущий, сильный, грубоватый, но добрый. Замечательный был человек, и меня полюбил, будто олень равнину. Бросил он сердце к моим ногам, и мы поженились. Прошел месяц. За ним другой. За ним третий. Миновал целый год! Я понесла, но сына потеряла, однако спустя еще год вновь понесла и родила Инклито. Вдвоем мы отлучили его от груди, вдвоем глядели, как он учится ходить..
И вот однажды муж показал мне пару старых сапог – нечищеных, сплошь в засохшей грязи.
— Чьи это? – спрашивает.
Гляжу я на них, гляжу.. вроде знакомые, но больше я ничего сказать не смогла.
— Штурмовика сапоги. Кавалерийские. Твой брат в кавалерии не служил? Или отец, может?
Конечно же, то были сапоги Каско. Насчет Каско я при муже до того самого дня, кажется, даже не заикалась, но тут рассказала ему всю историю от начала и до конца, как сегодня рассказываю вам.
— А-а, – говорит муж, а сам ставит сапоги на пол и встает рядышком. – Нет, мне маловаты будут. Чересчур тесны. Ногу не втисну.. и замечательно: вон, тут внутри пакость какая!
Поднял он правый сапог и показал мне острую белую занозу, с виду вроде обломка кости, насквозь пронзившую кожу голенища у самой щиколотки.
— Это ж клык шипохвостой гадюки, – объясняет, – если, конечно, я ничего не путаю. Кабы владелец сапог не расстался с саблей, не пришлось бы ему эту тварь каблуком топтать. По сей день мог бы жив быть.
Уверена, теперь-то вы понимаете, что произошло прежде. Джойозо, отыскав эти сапоги, отправился в них на охоту и укололся. Мало-помалу яд, засохший в клыке, проникал в кровь, и вскоре его оказалось довольно для остановки сердца. Ну а несчастный Соленно, также найдя их в дальнем углу перешедшего к нему шкафа, отправился в них осматривать заболоченное поле отца..
Все просто, логично, скажете вы? Однако я куда старше любого из вас, и, сдается мне, тут нужно добавить еще кое-что. Выходит, Турко отомстил за себя, как и предупреждал Каско тот стрего. Скажите, случалось ли вам когда-нибудь встречать человека, напоминавшего вас самих?
Нет? Никому не случалось? И тебе, Фава? И тебе, Инканто?
Качаете головами.. и правильно. Таких не доводилось и не доведется встретить никому. Мне много раз говорили, будто такая-то и такая-то выглядит точь-в-точь как я. Я навещала ее, беседовала с ней и неизменно уходила восвояси с ощущением, будто женщины, схожей со мной еще меньше, не найти во всем круговороте. То же самое вышло и с Турко. Нам с матерью Джойозо и Соленно казались очень похожими на него, но самому Турко оба наверняка напоминали Каско.. подобно Каско, соперничали с ним, добиваясь моей руки, и даже сапоги носили того же размера.
— Прекрасная история! – восхитился я. – Одна из лучших, какие я когда-либо слышал!
— А мне пришлось пережить ее, – откликнулась мать Инклито, – хотя подобного сорта истории куда лучше слушать, чем переживать самому, ты уж поверь, пусть даже и кончилось все так хорошо. Будем надеяться, на долю наших девочек такого не выпадет.
Тут в гостиную заглянула веселая, жизнерадостная, круглощекая девица в перепачканном переднике и сообщила, что ужин готов. Инклито вскочил с кресла.
— Чудесно, Они! Я уже с голоду помираю! Как там, состряпано ли для меня что-то особое?
— Мы думаем, тебе понравится, – подмигнув ему, отвечала девица.
Возглавляемые хозяином дома, мы, все пятеро, проследовали в изрядных размеров столовую. В дальнем углу ее, над полыхавшим в камине огнем, жарились на вертелах все четыре четверти туши годовалого холощеного бычка. Инклито, немедля посетовав на жару, распахнул пару окон, и, говоря откровенно, я бы нисколько не пожалел, отвори он еще пару, хотя Фава поспешила, поменявшись местами с Морой, подсесть ближе к огню.
Мать Инклито плотнее укутала плечи шалью.
— Ну что ж, Инканто, теперь твой черед. Рассказывай, а мы постараемся передавать блюда потише, чтоб не мешать.
Тем временем Инклито протянул мне бутылку вина, а я, поблагодарив его, наполнил заново свой бокал.
— Очень рад, что мать хозяина дома рассказала свою историю прежде меня, – начал я, – поскольку до этого тщился вспомнить нечто достойное выигрыша. Однако, выслушав ее, я понял, что шансов у меня нет, а значит, рассказывать можно любые глупости, какие ни придут в голову. Так я и сделаю, но прежде хотел бы спросить вас всех вот о чем. Рассказ пока что не начат, а стало быть, отвечать можно вслух и говорить, кто о чем пожелает. Знавали ли вы когда-нибудь хоть одного человека, вернувшегося живым с Зеленого?
— Туда не попасть никому, – откликнулась Мора. – Для этого собственную посадочную шлюпку надо иметь, и чтоб она тебя слушалась.
— И разве не оттуда являются к нам ингуми? – добавила мать Инклито. – Все утверждают, что да, а людей, улетевших туда из Круговорота, давным-давно нет в живых.
Я перевел взгляд на Фаву. Та отрицательно покачала головой.
— Да откуда ж нам знать, где кто побывал? – пророкотал Инклито.
— Насколько тебе известно, – подсказал я.
— Ну, может.. – Поразмыслив, Инклито покачал головой: – Нет. Нет, не знаю таких.
— Моя история – о человеке на Зеленом, – сообщил я всем разом. – На веру ее принимать не прошу. Выслушаете с удовольствием – и то хорошо. Для меня этого будет вполне довольно.
Здесь следовало бы поместить мою собственную историю, но на сегодня я совсем уже исписался. Оставлю ее до следующего раза, присовокупив к возвращению Орева (вот это – случай вправду забавный). Но прежде чем закрыть этот старый пенал, несомненно, оставленный на пепелище лавки отцом с тем, чтобы я отыскал его, опишу-ка я крайне странный сон, привидевшийся мне прошлой ночью, в местной писчебумажной лавке. Мне очень, очень хотелось бы знать, что он может значить, а если не описать его на бумаге сейчас, пока свеж в памяти, наверняка ведь забудется.