Страница 127 из 273
XVI. Северо-Запад
Орев снова со мной. Его возвращение каким-то загадочным образом помогло сесть, растереть ступни и продолжить писать – писать, пока не кончатся жалкие остатки чистой бумаги. С рассказа, где я сейчас и как у меня дела, начинать не стану. Где я и как у меня дела, мне неизвестно.
Хлопанье их крыльев я почуял сразу, едва село солнце. Пишу «почуял», поскольку услышать их невозможно: летают они едва ли не бесшумнее сов. Подняв взгляд, я разглядел их в небе, двоих, так высоко, что лучи Короткого Солнца, уже не достигавшие нашего островка, озаряли их – ярче некуда.
— Др-рянь твар-ри! Сквер-рные! – сурово объявил Орев. – Твар-ри.. летать.
— Что ж, ты прав, – отвечал я, – создания они вправду злые, однако несут нам добрые вести. Хари Мау обрушился на врага всеми силами.
Очевидно, ингуми отправились искать меня, как только ханьцы обратились в бегство.
— Плохо.. очень плохо, – пробормотала Вечерня, покачав головой.
Должно быть, испугалась она изрядно.. да нет, наверняка испугалась, однако на ее бесстрастном лице не отразилось ни малейшего страха.
— Это просто прекрасно, – возразил я. – Теперь ты сможешь вернуться домой, в Хань, к родителям.
— Нет! Ни за что!
— Пойми же, – как можно мягче заговорил я, – Крапиву я взял в жены задолго до твоего рождения, а до того, как Набольший подарил мне тебя, обзавелся еще полудюжиной жен. Ты мне совершенно ничем не обязана. Наоборот, это я перед тобой в долгу, причем в огромном долгу.
С этими словами я принялся стаскивать с пальцев перстни.
— Других жен у тебя нет! Я – единственная! – объявила Вечерня, погрозив мне крохотным кулачком.
— Ты же прекрасно знаешь, что есть.
— Тогда где остальные, раджан? Покажи! А-а, не можешь?
Я ссыпал перстни ей на колени и наотрез отказался принять обратно, как она ни старалась вернуть их. После долгой шумной перебранки Вечерня спрятала драгоценности в кармашек на рукаве платья, заметив:
— Пригодятся еще, если путь в Новый Вирон окажется долгим.
С этим я согласился, но про себя подумал, что дорога из Нового Вирона в Хань, к ее родным, окажется куда длиннее. Решив вернуться (а ждать этого, по-моему, оставалось недолго), она, пожалуй, столкнется с необходимостью нанимать не одну – целую дюжину лодок одну за другой..
— Прекрасно. Спасибо, что приняла подарок. Возьми-ка еще вот это, – сказал я вслух, вручив ей Чуру с коротким мечом. – Возможно, еще до утра нам предстоит схватка. Ты управишься с тем и другим куда лучше, чем я, а мне хватит азота.
Быть может, мне и удалось указать на украшенную самоцветами рукоять уверенно – по крайней мере, Иносущему ведомо, как я старался, хотя чувствовал себя в тот миг на редкость ослабшим, немощным.
— Видела я этот меч. У него же клинка нет.
Я объяснил, что клинок его она, возможно, увидит еще до ростени, однако увиденное наверняка не придется ей по сердцу.
— Др-рянь др-рака. Сквер-рная, – прокаркал Орев.
Это я понимал без него: подождав, пока их не накопится так много, что ни один не усомнится в победе, ингуми набросятся на нас, когда мы менее всего будем ждать нападения. Вдобавок, поскольку нужна им не кровь, а моя смерть, у некоторых вполне могут оказаться иглострелы и другое оружие.
— Тебе же известен их главный секрет, – зашептала Вечерня, едва мы, обнявшись, устроились у костра. – Ты можешь их уничтожить.
— Да, верно. Правда, перебить их сию минуту, не сходя с места, если ты об этом, мне не по силам, однако я знаю, как вновь обратить их в обычных паразитов – в безмозглых, омерзительных кровососущих тварей, ищущих поживы в джунглях Зеленого.
Глядя в мерцание углей костра (как важно поддерживать огонь, прекрасно понимали мы оба), я вспомнил тот день, когда Крайт украдкой, пока все прочие пассажиры спали, покинул нос шлюпки, и как мы, обнявшись, расплакались, причем бледно-зеленая слизь его слез изрядно закапала мне рубашку.
— Отец?.. Бивень?..
Изо рта его веяло запахом свежей крови – крови Туза, как выяснилось пару минут спустя.
Я сел. В замешательстве мне почудилось, будто Жила вдруг превратился в Крайта.. или Крайт – в Жилу.
— Они спят, а я тебя предупредить хочу..
— Крайт? Это ты?
— Ваши караульные.. я укусил одного..
В голосе Крайта явственно слышалась неуверенность.
— Понимаю. Если он вправду стоял в карауле, то заслужил куда более строгое наказание. Но, Крайт..
— Наши тоже.. тоже все спят. Не справимся мы, отец. Дисциплины у нас не хватает.
— Отчего тебе стыдно. И это правильно. Но у нас, очевидно, дела нисколько не лучше.
— Он-Держать-Огонь, Он-Взять-Лук и Он-Петь-Заклинание стерегут нас, потому что мы приказали. Но когда все тихо, все остальные спят..
Один из моих товарищей встрепенулся, заворочался во сне, и мы с Крайтом на время умолкли, не смея издать ни звука.
— Если вы сможете ворваться туда внезапно..
— Попробуем, но.. но, Крайт, что, если этот совет погубит тебя самого? Что, если мне не удастся уговорить их отпустить тебя снова?
По-моему, он только пожал плечами: Короткое Солнце впереди почти угасло, и разглядеть что-либо в полном мраке Грузового Отсека Номер Один было нелегко.
— Иглострелов у них только два, и то я в одном несколько игл погнул..
— Рассказывай! – потребовала Вечерня, встряхнув меня за плечо.
— Нет, клятвы я не нарушу. В этот секрет меня посвятил сын, лежа при смерти, и если я сейчас обману его, придется мне тоже расстаться с жизнью, поскольку ужиться с самим собой после этого я не смогу.
— Тогда расскажи все что можно.
Об этом она не просила еще никогда.
— О нем? Он был ингумом. Звали мы его Крайтом, а Взморник и я назвались его..
— Взморник.. это та, что поет?
— Да, только сейчас молчит, – ответил я, собираясь с мыслями. – Понимаешь, Вечерня, вначале это была просто ложь. Выдумка, предназначенная для жителей Уичотэ и Пахароку, на случай, если начнут спрашивать, отчего Крайт с нами. Ложь эта оставалась ложью до тех пор, пока единственной угрозой для Крайта не сделался я, а для меня не осталось иных опасностей, кроме Крайта. Как только посадочная шлюпка оторвалась от земли, все изменилось, и мы с Крайтом обнаружили, что только полагали, будто лжем.
— Обними меня.
Я и без того обнимал ее, а посему просто прижал к себе крепче прежнего.