Страница 115 из 273
— Какие, позволь узнать, пустяковины?
— Неважно. Все равно растерял.
— И все же, какие?
— Говорю же: неважно!
— Он же есть хочет, – вмешалась Взморник. – Жила, ты мяса копченого хочешь?
— Еще бы! Спасибо.
На сей раз я подождал, пока он не дожует угощение, и только затем продолжил:
— Мне нужно попасть на эту шлюпку. Я слово дал и намерен сдержать его. Крайт тоже хочет лететь, и причина у него для этого есть превосходная. Он мне все объяснил, однако взял с меня обещание ни с кем об этом не откровенничать. А вам со Взморник в Круговорот лететь незачем. Незачем.
Оба запротестовали, но я оборвал возражения.
— Как я уже говорил, затея эта крайне опасна. Вполне возможно, посадочная шлюпка взорвется, или загорится, или разобьется уже на взлете. И если даже она, благополучно взлетев, пересечет разделяющую круговороты бездну, посадка в Круговороте, скорее всего, окажется задачей отнюдь не из легких. Потому Крайт и волнуется за тебя, Взморник. Вряд ли, конечно, признавался в этом вслух, но ты уж поверь, волнуется.
Взморник покачала головой.
— Крайт полагает, что ты отправишься с нами, если для тебя найдется место на шлюпке. Не так давно он заговорил со мною об этом, и я сказал то же самое, что говорю сейчас: такой опасности тебя подвергать нельзя. И добавил, что собираюсь оставить тебя в Пахароку до моего возвращения.
На сей раз Взморник замотала головой куда энергичнее.
— И меня тоже? – подал голос Жила. – Нет уж, я не останусь.
— Однако у Крайта нашлись возражения. В ответ он напомнил мне, что оставлять привлекательную юную девушку одну, без друзей, в чужом поселении, также крайне опасно, и в этом, должен признать, абсолютно прав.
Прекрасно понимая, сколь важно убедить обоих в своей правоте, причем прямо сейчас, я перевел дух, набрал в грудь побольше воздуха и продолжил:
— Вот потому я и хочу предложить другой, новый план. Поутру Крайт вернется, и все мы отправимся назад, в Уичотэ. Пойдем по течению, так что больше двух-трех дней плавание не займет.
Жила настороженно, с опаской кивнул головой.
— Придя туда, мы с Крайтом выменяем еще одну небольшую лодку, долбленку вроде твоей, и на двух долбленках пойдем в Пахароку. Вы со Взморник останетесь ждать нас в Уичотэ на шлюпе.
— Нет.
Подобной твердости в голосе Взморник мне слышать прежде не доводилось: ответ ее прозвучал – непреклоннее некуда.
— Таким образом, вы останетесь там вдвоем. То есть не в одиночестве. И жить также сможете вместе на шлюпе. А если я через месяц или около того не вернусь..
Умолкнув, я лишь пожал плечами.
— Я, – негромко, еле слышно заговорил Жила, – как только увидел тебя, сразу понял: с собой ты меня брать не хочешь.. только не думал, что даже с ней расстанешься, лишь бы избавиться от меня.
— Я вовсе не стараюсь от тебя избавиться! Уразумей же ты, наконец: я ведь вполне могу не вернуться обратно! Погибнуть вполне могу! И хочу устроить все дело так, чтоб никто из вас не погиб со мной вместе!
К этому времени вокруг стемнело настолько, что я с трудом различал их лица, однако окинул обоих взглядом, надеясь на поддержку.
— Жила ведь уже был в Пахароку. Значит, может нас туда отвести, – заметила Взморник.
Жила согласно кивнул.
— Если уж ты отыскал его, мы с Крайтом тоже найдем, – возразил я.
После этого все мы надолго умолкли. Воспользовавшись паузой, Жила разжился еще полоской копченого мяса, и я сейчас также воспользуюсь ею, чтоб хоть немного поспать до прихода Джали с Вечерней.
* * *
С самой полуночи льет как из ведра, но это и к лучшему: проливной дождь превосходно укрыл нас от посторонних взглядов. Наружу я утром не выходил – даже с кровати не поднялся, хотя рана вроде бы подживает: завтракал в постели, с подноса, и так далее. И Хари Мау, решительным шагом расхаживавшего из угла в угол, готового обрушиться на ханьцев хоть сей момент, выслушал лежа. С промокшими, окровавленными бинтами вместо чалмы, он провел в седле половину утра. Планирует генеральное наступление сразу же по окончании сезона дождей. Говорит, враг гораздо слабее, чем кажется, и я молю Иносущего либо любого другого из богов, кто может читать мою повесть, чтоб он оказался прав. Сам Хари Мау клянется, что я, побеседовав с новыми пленными, тут же признаю его правоту.
Но вот он ушел, а я поднялся и, как был, в ночной рубашке, изрядно пристыженный, уселся писать далее.
Той ночью, на шлюпе, мы могли бы развести в ящике с песком костер или зажечь фонарь, но ничего подобного не предприняли. Тьма, всеподавляющая громада подступавшего вплотную леса, стремительность зловещей реки – все это создавало особую, ни с чем не сравнимую атмосферу, ни в какую не поддающуюся изображению чернилами на бумаге. Жители Затени верят, будто в каждой из их рек имеется собственный меньший бог, живущий на воде и под водой, правящий ею от истока до устья, в то время как река составляет самую его суть. В местных лесах также обитает великое множество меньших богов и богинь, не уступающих численностью лесному зверью, по большей части злокозненных и злопамятных. Той ночью, когда Взморник говорила со мною и с Жилой в кромешной тьме, мне то и дело казалось, будто здесь, с нами, на шлюпе, одно из этих божеств, а описать, как воспринимал происходящее Жила, не знавший ее в той же степени, что и я, мне не под силу вовсе.
— Помнишь, ты радовался, что я не могу утонуть? – начала она. – Помнишь?
Разумеется, я прекрасно об этом помнил.
— А я ответила, что жалею об этом..
Стоило ей умолкнуть, тишину нарушил странный, не слишком приятный скрип, показавшийся мне едва ли не оглушительным, но спустя пару секунд я сообразил, что Взморник просто почесывает Малыша за ухом.
— А ты подумал: жалеть, что я не могу утонуть, – глупость.. но я вовсе не хочу утонуть. Утонувших я видела, наверное, куда больше, чем ты.. видела, что творит с ними море, смотрела, как Матушка ест их, и сама ела.
После этого вокруг на протяжении двух дюжин вздохов не раздалось ни единого голоса – шепоты ветра с рекой не в счет.
— Да, не хочу, однако хотелось бы, чтоб могла, – ты ведь можешь. Думаешь, я смогу дождаться тебя в том поселении, где река в море впадает? Думаешь, Малыш сможет тебя там дождаться? Поживет в лесу до твоего возвращения, а после вернется к тебе?
— Нет, не думаю, – признался я, – хотя Малышу уже не раз удавалось меня удивить.
— Ну да, он же, по-твоему, не из настоящих людей. Он для тебя – все равно что Крайт, а Крайт, по-твоему, тоже не настоящий человек.