Страница 109 из 273
Видя, что доставлю ему этим немалое удовольствие, я согласно кивнул и попросил заодно принести мне тазик теплой воды, мыло и полотенце.
— Чаю, рани? – с поклоном обратился он к Вечерне.
Поначалу, обживаясь здесь, я даже не думал, что моих жен удостоят титула правительницы Тривиганта.
Вечерня, кивнув, улыбнулась, и Мехман с новым поклоном поспешил за дверь.
— Кабы думал, что знаешь ответ, спросил бы, долго ли ты пролежала в земле под тем камнем, – вновь обратился я к пленнице, – однако знать это тебе, полагаю, неоткуда.
Ингума отрицательно покачала головой.
— Думаю, годы.
— Согласен. Словом ты дорожишь?
— Данным по собственной воле? Да.
— Тогда дай слово исполнить в точности мой приказ.
Ингума качнула головой, да так энергично, что цепь на ее шее лязгнула, зазвенела.
— Пока на мне эта штука, мое слово – что пустой звук. Сними ее – вот тогда клятва меня и свяжет.
Я извлек из кармана ключ, но Вечерня ухватила меня за руку.
— Разве ты не удивился, что я не спрашиваю, – начала ингума, – зачем.. зачем ты..
Возможно, ее чувства были чистой воды притворством, однако я в этом сомневаюсь.
— Я лишилась свободы. Ты надел мне на шею эту штуковину. Сними ее.
Кивком велев Вечерне остаться на месте, я снял с пленницы цепь.
— С этой минуты я повинуюсь тебе во всем, раджан, – потирая горло, словно натертое цепью до мозолей, объявила ингума.
Кожу ее там, где следовало быть порам, украшала едва заметная чешуя. Взглянув в окно, я обнаружил, что небо из черного сделалось серым.
— И поручишься в этом словом? – уточнил я.
— Да.
Прекрасно зная, что и ее нефритовые глаза, и впалые щеки – наполовину иллюзия, я все же невольно проникся к ней искренней жалостью.
— Да, даю в этом слово, если только ты не прикажешь отправляться обратно, в яму, навстречу смерти живьем.
— Не прикажу. А после того как выполнишь поручение, отпущу на все четыре стороны.
Вечерня негромко, с отвращением хмыкнула.
— Да, мне это тоже не по нраву, – признался я, – но что еще делать? Отправить ее драться за нас, а после убить?
Ингума, не поднимаясь с кресла, отвесила мне поклон – возможно, в насмешку, но, может, и от чистого сердца.
— Мне только что пришло в голову следующее, – заговорил я, рассудив, что лучше дождаться возвращения Мехмана. – Вы, ингуми, во многом сродни ящерицам, живущим в моем саду. Они умеют менять окраску, а посему из-за размеров и формы тела такую ящерицу, сидящую неподвижно, несложно принять за обломок бурой древесной коры, за зеленый лист и даже за лепесток розы нежно-телесного цвета. Да, признаю: как форма жизни, вы, ингуми, намного выше, но принцип, сдается мне, примерно тот же.
Нисколько не удивился бы, если б она заявила, что мы, все трое, – попросту крупные бесхвостые обезьяны (как, несомненно, ответил бы Крайт), однако пленница лишь согласно кивнула:
— Совершенно верно, раджан.
— Мне Пехла такую показывала, – вспомнила Вечерня. – Они мух языком ловят.
Ингума кивнула снова.
— Мы делаем то же, рани. Моего имени вы не спрашивали и своих не назвали..
Вечерня представилась, а я объяснил ей, что не интересовался именем ингумы, поскольку знал: как она ни назовись, любое имя окажется ложью.
— Если так, – сказала на это ингума, – значит, здесь, в вашем городе, мне и следует назваться Ложью.. верно я выговариваю?
Тут к нам вернулся Мехман с теплой водой, мылом и полотенцем.
— Подноса у меня, к стыду моему, нет, раджан.
— Этого нужно стыдиться мне, а не тебе, – ответил я. – Я должен положить тебе лучшее жалованье и положу непременно. И поднос подарю. Вот этой ингуме хочется, чтоб мы называли ее именем, означающим «ложь», «лукавство», «обман».. как это будет по-местному?
— Джали.
— Благодарю тебя. Джали, этого человека зовут Мехман. А эту злобную женщину мы, Мехман, как ты и предложил, будем звать Джали.
Мехман поклонился ингуме.
— Так вот, Джали, – продолжил я, – первое: Мехману и его народу никакого зла не чинить.
— Я в твоей воле.
— Взгляни на него внимательно. Ни я, ни Вечерня на местных жителей не похожи, зато Мехман – типичный средний гаонец. Типичный житель нашего поселения: высокий, смуглый, но нос, рот и глаза – почти такие же, как у меня.
— Местных я видела, раджан.
— Прекрасно. Все они – мой народ. Чинить им зло нельзя. Нельзя ни при каких обстоятельствах, иначе.. сама знаешь, как я поступлю.
— Будет исполнено, раджан. Однако я должна чем-то жить.
— И далеко не только жить, что понимаем мы оба. К этому я и собираюсь вот-вот перейти.
— А вдруг сюда явится еще ингума и нападет на кого-нибудь? – вмешалась Вечерня. – Мы ведь можем подумать, что это она.
— Действительно, можем. И вот поэтому она предупредит прочих ингуми, чтоб держались подальше.. если, конечно, ей хватит здравого смысла. Далее. Джали, Вечерня родом из другого поселения, чужеземного поселения под названием Хань, воюющего с нашим поселением. Перед тобой юная ханька, куда привлекательнее подавляющего большинства.
Ингума замерла, не сводя голодного, остекленелого взгляда с лица Вечерни.
— Понимаю, раджан.
— Нападать на простых ханьцев либо жителей любого другого поселения тебе запрещается тоже. Однако штурмовики – все и каждый, бьющийся против нас, – дело другое. Они и есть твоя законная дичь.
Джали хотела было возразить, но тут же умолкла.
— Для тебя их более чем достаточно. Если хочешь, можешь также охотиться на их верховых лошадей и вьючной скот.
Ингума отрицательно покачала головой.
— Весьма великодушно, раджан, но от этого я откажусь.
— Сарказмом здесь дружбы не снискать.
— Разве я могу найти здесь друзей, раджан?
— Таким образом – нет. Согласна ли ты охотиться на ханьских штурмовиков, как я предлагаю?
— Я в твоей воле. Но хорошо бы мне раздобыть какую-нибудь одежду, – заметила Джали, огладив ладонями истощенное, с виду вполне человеческое тело. – И парик либо какой-нибудь головной убор. А также пудру, румяна и духи.
Я бросил взгляд на Вечерню. Та, понимающе кивнув, поспешила наружу.
— И пару-другую каких-нибудь побрякушек, раджан, если это не чересчур.
— Уверен, об этом Вечерня тоже как-нибудь догадается. Девушка она на редкость разумная.
Тут в комнату вошел Мехман с испускающим пар чайником и парой чашек, и я заверил его, что Вечерня вскоре вернется.
В третий раз ополоснув руки, я отхлебнул чаю и с благодарностью кивнул Мехману.
— Однако это еще не все, – предупредил я Джали.
— Еще поручения, раджан? Еще обязанности? Для меня?