Страница 65 из 88
Когда двери наконец распахнулись и на пороге появляются Элизабет и Кассиан. На лице Эмании тут же проступает приторная ядовитая улыбка. Она демонстративно смотрит на массивные напольные часы в углу, а затем переводит взгляд на вошедших.
— О, великие боги, свершилось! протягивает она, и в ее голос моментально возвращается привычный сарказм. — Мы со Стивом уже начали думать, что вы решили затеряться на просторах империи и открыть свое маленькое тайное общество. Или вы просто решили устроить себе романтическую прогулку под луной, пока мы тут считаем минуты до катастрофы.
— Пака единственная катастрофа у нас ты, Эми, — произносит Элизабет, проходя гордой походной в гостиную и садясь в кресло напротив Стивена, который тут же встает и, кивая гостям, подходит к магичке.
Элизабет элегантно поправляет полы своего дорожного красного жакета, ни на секунду не теряя безупречной аристократичной выправки. Ее взгляд на мгновение задерживается на губах Эмании, а затем перемещается на Стивена, который молча стоит за спиной темной. Элизабет едва заметно приподнимает бровь, явно считывая эмоции обоих магов, но решает оставить свои колкие наблюдения при себе — по крайней мере, до лучших времен.
Кассиан тем временем закрывает за собой двери и подходит к креслу, в котором расположилась вампирша. В гостиной на пару секунд воцаряется тишина. Стивен переводит вопросительный взгляд с Элизабет на Кассиана, Эми, сжимая губы и хмурясь, начинает постукивать носком туфли от пол. Время шуток и подколов официально подошло к концу.
Кассиан устало вздыхает, небрежно бросая свои перчатки на столик. К бенефисам Таруан у него уже успел выработаться иммунитет.
— Успокойся, Эмания, — ровным, сухим тоном произносит Реггис. — Оставь свои театральные драмы для Стивена, раз они его так заводят.
Элизабет, до этого хранившая молчание, произносит:
— Прибереги свой яд для врагов, тем более они есть, а что самое плохое — мы пока не знаем кто они!
Маги переглядываются между собой.
— Ну, не совсем, — продолжает Кассиан. — Одного знаем — Эндриан Деброс, но он пешка. А вот главный враг… Его имя известно только Эйвасу Салиндору, и завтра, ближе к полудню, он нам назовет его.
Кассиан встает за спиной Элизабет, и они начинают пересказывать все случившееся во дворце и в Храме Судьбы, стараясь не упускать ни одной малейшей детали. Пересказ всех событий длится достаточно долго. Но самое важное и ошеломляющее открывается в финале: во время обряда со стороны отца явился сам Адам Стоур, сын Старейшины.
Эмания от удивления тихо присвистывает, не удерживаясь от колкого, но восхищенного замечания:
— Ничего себе... Какая крутость крови! Наследница императора и внучка самого Геральдина Стоура в одном флаконе. Да против такой родословной все остальные девушки просто бледные моли.
Стивен на секунду переводит взгляд на Эманию, и в его серых глазах, несмотря на всю серьезность момента, вспыхивает мягкий, едва заметный лучик смеха.
— Поверь мне, Эми, — тихо произносит он, — в этой комнате точно нет бледных молей. Некоторые женщины рождены не для того, чтобы прятаться в тени чужого величия, а чтобы сжигать этот мир дотла одним лишь взглядом.
Эмания едва заметно приподнимает уголок губ, принимая этот скрытый комплимент, но тут же возвращает внимание к гостям. Кассиан делает глубокий вдох, его лицо снова становится сосредоточенным, и он продолжает свой рассказ:
— В итоге Амбер спасена, ритуал единения душ полностью свершился. Магия древних приняла ее и запечатала узы. Но она...
Вампир не успевает договорить, Стивен резко перебивает его:
— Что с Амбер?! — кричит он на всю гостиную и делает порывистый шаг вперед, словно прямо сейчас готовится броситься в бой, защищая ту, за кого чувствует ответственность.
Но Элизабет мягко поднимает ладонь, останавливая его порыв:
— Амбер — сильная девочка, Стив. Она все выдержала. И я абсолютно уверена, что именно такая императрица и нужна сейчас Элвадолу.
Кассиан согласно кивает, подтверждая каждое ее слово. Стивен наконец шумно выдыхает, и его плечи заметно расслабляются.
Эмания, наблюдая за этой сценой, даже не пытается скрыть уколовшую ее ревность. Она показательно вскидывает брови и тут же выпускает новую порцию язвительных шпилек:
— Ну конечно, великая спасительница и будущая правительница. Как трогательно ты за нее переживаешь, Стивен. Мне тоже начать падать в обморок и искать в себе древнюю кровь, чтобы удостоиться хотя бы капли твоего царственного внимания? Или мне сразу вернуть тебя обратно этой святой девочке?
Стивен поворачивается к ней. На глазах у изумленных гостей его взгляд становится невероятно теплым, открытым и полным той глубокой любви, которую он так долго боялся показывать после неудачной попытки жениться на Амбер. Маг подходит к Эмании, полностью игнорируя ее колючий тон.
— Прекрати, Эми, — тихо, но так, чтобы слышали все, произносит он. — Ты прекрасно знаешь, что для меня отныне существуешь только ты. И как только весь этот кошмар закончится, я докажу тебе это в Храме Стихий. Наша магия сольется, и этот алтарь навсегда свяжет наши души. Поверь, пути назад уже не будет.
Магичка на мгновение теряется от такой прямолинейности. Ее щеки вспыхивают румянцем, но она упрямо фыркает, пытаясь вернуть себе независимый вид:
— Ну уж нет, Стоунс. Я еще не готова к такому сомнительному подвигу. Связать себя с твоим невыносимым характером до конца дней? Я подумаю...
Стивен лишь иронично приподнимает бровь, и на его губах играет усмешка:
А это не предложение, Эманния, а констатация факта. Если ты не будешь готова, я притащу тебя к алтарю Храма Стихий в том виде, в каком ты будешь на тот момент. Хоть в пижаме, хоть в боевом доспехе. И свое «да» ты мне скажешь. Без вариантов.
— Ммм.. От нашего Ветерка вполне можно дождаться штормового предупреждения, — тихо произносит Элизабет и звонко искренне смеется, оценив напор мага.
Кассиан, наблюдая за ними, тоже тепло улыбается и, переведя взгляд на свою спутницу, негромко произносит:
— Знаешь, Стив, а я, пожалуй, поддержу твою инициативу. Как только разберемся с Советом, я тоже поведу Лиз к алтарю. Пора заканчивать с этими долгими прогулками.
Элизабет тут же замолкает, и ее звонкий смех обрывается. В гостиной повисает немая, звенящая тишина. Она не произносит ни слова, но в этом многозначительном молчании и в том, как вспыхивают ее глаза, для всех присутствующих ответ становится абсолютно ясен — она согласна.