Страница 37 из 88
И он начинает: это не ласка, это — завоевание. Его поцелуи — не нежные прикосновения, а укусы, оставляющие багровые метки на моих губах, на шее, на плечах.
— Ты моя, — беспощадно хрипит Кайлан мне в самые губы. — Слышишь? Моя до последней капли, по последнего вздоха.
Руки Верховного не ласкают — они исследуют и грубо присваивают каждый изгиб моего тела. Кайлан силен, и он больше не скрывает этой первобытной силы. Он рывком поднимает меня, заставляя обхватить его бедра ногами, и наотмашь прижимает спиной к стене.
— Кайлан... подожди... — срывается с моих губ слабый шепот, но вампир лишь глубже впивается пальцами в мои бедра.
— Нет, — отрезает он, и его глаза темнеют до черноты. — Слишком поздно отступать. Смотри на меня!
И он, не дожидаясь согласия, берет меня — жадно, неистово, безудержно врывается в мое тело. Кайлан двигается неумолимым ритмом, который полностью совпадает с его дыханием.
— Не смей закрывать глаза, — приказывает он, тяжело дыша мне в шею, пока я содрогаюсь от первой волны этого безумия. — Запомни этот момент. Запомни, кому ты принадлежишь. Это не просто соединение. Это — полное подчинение и слияние. Слияние нашего общего гнева и прощения, невыносимой боли и дикого наслаждения, удушающей тьмы и золотого света «Пламени крови». Через миг именно этот свет окрашивает его влажную кожу в золото, превращая наши сплетенные тела в движущуюся, стонущую скульптуру из света и тени.
Верховный сдержал слово. Он не был нежным. Он был пугающе реальным — грубым, властным, безудержным. Кайлан поглощал каждый мой звук, каждый взгляд, каждую судорожную дрожь, как если бы это был его последний глоток воды в выжженной пустыне. И в его собственных глазах, неотрывно и пристально наблюдающих за мной, горел не просто хищный, первобытный огонь. Там горело признание. Безмолвное, яростное признание в том, что эта дикая страсть — его самая сокровенная, самая уязвимая и тщательно охраняемая правда.
— Ты с ума меня сводишь... — выдыхает он прямо мне в губы, и его пальцы до боли впиваются в мою плоть. — Скажи, что ты чувствуешь это. Скажи!
— Да, Кайлан... я твоя... вся твоя, — шепчу я, сгорая в этом огне и намертво сплетая свои пальцы на его шее.
На самом пике, наслаждения вампир внезапно замирает. Он продолжает все еще держать меня, распятую и прижатую спиной к стене, а его горячее дыхание я чувствую на своей коже. В его глазах, замерших всего в сантиметре от моих, бушует настоящая буря. И в самой ее сердцевине я вижу а глубокое, ошеломленное изумление.
— Проклятье, — хрипит Верховный, вглядываясь в мое лицо так, словно видит впервые. — Что ты со мной делаешь? Ты ведь уничтожаешь и покоряешь меня.
Вампир смотрит на мои растрепанные волосы, прилипшие к мокрому лбу, на полуоткрытые, искусанные губы, на широко распахнутые глаза, в которых действительно, как он и требовал, не осталось абсолютно ничего, кроме его собственного отражения.
— Посмотри на себя... — его голос срывается почти на крик. — В твоих глазах только я. Пообещай, что так будет всегда!
— Всегда, — отзываюсь я, едва дыша от переполняющих грудь чувств. — Только ты, мой истинный...
Кайлан медленно, словно преодолевает внутреннее сопротивления, ослабляет свою мертвую хватку, но не отпускает. Его руки плавно скользят с моих бедер выше, на поясницу, прижимая меня к своему горячему телу уже не с яростной силой захвата, а с... глухой, отчаянной необходимостью. С той пугающей потребностью в близости, которая была гораздо сильнее и страшнее любой физической страсти.
— Я не смогу без тебя, — глухо шепчет Верховный с невероятным надломом. — Если тебя не будет рядом... я сожгу этот мир дотла.
Кайлан бессильно опускает голову, тяжело прижимаясь лбом к моему плечу. Я не выдерживаю: сердце совершает судорожный, болезненный кувырок, а фантомный образ Кайлана вмиг растворяется, оставляя после себя лишь удушающую тоску одиночества. Я открываю глаза и понимаю, что должна попробовать связаться с Кайланом или просто сойду с ума. Мне нужно почувствовать его в реальности! Всего на секунду, но мне во что бы то ни стало просто необходимо коснуться его сознания.
Дейв установил глухой магический купол, сквозь который не может пробиться даже истинная связь. Я понимаю, что это нереально, но я не выдерживаю и начинаю мысленно кричать имя Верховного, разрывая душу этим безмолвным, полным боли и надежды зовом. Я пытаюсь сквозь километры и запреты почувствовать моего истинного, дотянуться до его тепла, коснуться родного сознания; но натыкаюсь на глухой, ментальный блок. Не знаю сколько прошло времени, но… внутри меня будто что-то шевельнулось, придало сил и…. через долю секунда блок дает трещину. Мое сознание прорывается сквозь барьер, и вместо спасительного тепла в меня наотмашь влетает чужая реальность: Кайлан на постели с Мирандой Винтерс.
Ментальный прорыв швыряет меня в душный, залитые полумраком чужие покои. Чувства обостряются до предела, делая эту реальность осязаемой. Я вижу огромную постель, утопающую в измятых шелковых простынях черного цвета. На них — Верховный. Он полностью обнажен, на широкой крепкой спине поблескивают капельки пота, в которых отражается яркий свет свечей. В его объятиях извивается в истоме Миранда Винтерс. Ее длинные ногти впиваются в его лопатки, оставляя красные полосы, а губы растянуты в хищной улыбке. Верховный целует ее — жадно, сокрушительно, с той самой дикой, первобытной страстью, которая я считала принадлежит только мне. Кайлан вплетает пальцы в ее распущенные волосы, резко запрокидывая ее голову назад, и впивается в шею вампирши. Из ее груди вырывается хриплый, томный стон, который эхом отзывается в моей голове. Они двигаются в едином, безумном ритме, сплетаясь телами так тесно, словно между ними нет и никогда не было никаких преград. Кайлан полностью растворен в этом хаосе чужого вожделения: в ней, в ее запахе, в ее податливом, жаждущем теле. Мой истинный, отдает себя другой, сжигая дотла все, во что я верила. Связь с треском обрывается, швыряя меня обратно на холодный пол комнаты.