Какого темного?

— Еще одно движение – и я тебя прокляну. – Вот не стоило меня злить! Я всегда был человеком настроения. И сейчас шел на принцип. Мне было плевать на учебник. Но последнее слово должно было остаться за мной.

Демон поднялся с кровати. Его глаза пылали алым, а черные волосы ниже плеч шевелились, как змеи. Жуткое зрелище. На лице даже появились чешуйки, рассыпавшиеся от бровей к вискам. Когти удлинились и потемнели.

— Ну и образина, – поморщился я.

Кай замер, не понимая, кого я имею в виду. Но, судя по тому, что в комнате находились только я и он, ответ был очевиден. Демон озверел еще больше. И он бы кинулся на меня, если бы наперерез с боевым кличем не вылетел Шун. Малыш начал раздуваться в размерах, и я испугался, как бы он не лопнул.

— Не кара эрре дест, – зашипел на него Кай.

— Вар-ра, – вызверился Шун. Это он его так попросил идти лесом, что ли?

— Шун, оставь его в покое, – я попытался отозвать малыша. – Не видишь? Он не с той ноги с кровати встал.

Оба уставились на меня. И стало как-то не по себе.

— Что? – не выдержал я.

— Я когда-нибудь убью тебя, темный, – пообещал Кай, убирая когти.

— Ра, – подтвердил Шун. Видимо, решил, что присоединится к Каю в освобождении мира от властелина тьмы.

— Рога пообломаешь, – зевнул я.

— У демонов нет рогов, – Кай снова начинал злиться. – Что за суеверие?

— Всего лишь детское представление, – я скинул рубашку, штаны и забрался под одеяло. Не рассказывать же демону, как во времена войны с их народом нянюшка рассказывала, как когда-то монстры напали на ее родную деревню. Они были огромными, черными и рогатыми. Наверное, с тех пор я и считал, что у демонов должны быть рога. И поинтересовался при случае.

— Тебя воспитывали темные люди, – вздохнул Кай, укладываясь.

— Очень темные, – согласился я, вспоминая папашу – темного властелина. – Добрых снов.

Шун забрался ко мне на подушку и забавно дышал в лицо. По телу разливалось тепло. И вскоре я сладко спал, а во сне видел страшных рогатых черных чудовищ, у которых пытался открутить рога.

Утром я быстро собрался и побежал в галерею – кормить Паулину. Странно, но цветок больше не вызывал нервной дрожи. Наоборот, она казалась милой. И словно понимала, что я ей говорю. Но все-таки протянуть руку к ее бутону я бы не рискнул. Паулина благосклонно приняла подношение, и я помчался на занятия, надеясь, что вчерашнего прогула никто особо не заметил.

Однако стоило переступить порог аудитории, как раздался голос ректора:

— Эрин Вестер, немедленно в мой кабинет.

Что за человек? И поучиться спокойно не даст. Не успев разложить свитки, поспешил к ректору. Не то чтобы я жаждал видеть господина Редеуса, но злить руководство академии с утра пораньше – дурной тон.

Я постучал, дождался приглашения и вошел в кабинет, который уже стал родным. Редеус сидел за столом. Он смотрел на меня с таким укором, что захотелось сразу извиниться, пока еще не понимая за что. Хотя что тут понимать? Думаю, искусанные Деммер и Кивлис уже добрались до лекаря. И успели нажаловаться ректору.

— Садитесь, студент Вестер, – приказал Даниэль Редеус.

Я сел. В ногах, как известно, правды нет.

— Скажите мне, любезный господин Вестер, по какому праву, – голос ректора зазвенел от негодования, – вы наслали рой мошкары на студентов Деммера и Кивлиса.

— Я наслал? – сделал невинное лицо. – Что вы, господин ректор. Они, верно, ошиблись. Когда я вечером уходил из галереи после выполнения задания профессора Карентель, они очень мило ворковали с какой-то девицей.

— Ложь! – ректор подскочил и ударил кулаком по столу. – Почему я ежедневно должен видеть вашу гнусную физиономию, Вестер? Неужели так трудно вести себя как человек?

— Я – темный, и веду себя как темный, – спокойно поправил ректора. – Уж извините, это во мне заложено природой. А сейчас мне пора. Занятия вот-вот начнутся. А первой парой у нас травология. Профессор Кевлис будет недоволен.

От воспоминания о Снежке свело зубы. Может, и правда тут задержаться?

— Еще три дня отработок, – гаркнул ректор.

— С удовольствием, – ответил я. – Мне кажется, мы с профессором Карентель прекрасно понимаем друг друга.

— Вон!

Зачем тогда звал? Чтобы вот так просто вышвырнуть? Обидно. Но спорить не стал. Вместо этого вернулся в аудиторию, где снова собрались две группы. Вот только оба места рядом с Маритой пустовали. Одно занял я. А где Лави? Не заболел ли ушастый? Надо обязательно его проведать после занятий.

В аудиторию вошел Снежок, и разговоры стихли. А я приготовился к самой нудной лекции из возможных, потому что Снежок и интересные вещи казались несовместимыми.