Страница 124 из 141
XXIV. Решение совета
«Весна, 1223 год после открытия Первого раскола, орденом получено тревожное письмо.
Если написанное в нем – правда, пред нами предстанет самый тяжелый выбор в истории обители.
Долг или честь?
Притворство или истина?
Покорность или сопротивление?»
Запись из хроник ордена Западных ветров
В прежние времена невозможно было представить, чтобы около светлой обители собралось такое количество людей. Но если подобное и произошло бы, то я бы скорее поверила, что они пришли ее сжигать, а не возносить молитвы под ее стенами. Теперь же жители светлых земель, стекаясь сюда со всех краев Третьего и Срединного королевств, напоминали горную реку.
Не нужно было родиться эмпатом, чтобы ощутить их нетерпение и желание получить доказательство того, что путь их оказался проделан не зря.
Путешественники подходили прямо к воротам, стараясь заглянуть внутрь, некоторые залезали на деревья, чтобы лучше рассмотреть происходящее по ту сторону ограды. Но воины, патрулирующие территорию обители, каждый раз заставляли нетерпеливых смельчаков спуститься на землю. Так продолжалось уже на протяжении нескольких часов, и с каждым разом действия людей становились смелее и агрессивнее.
Наблюдая за происходящим снаружи, я испытывала сложные чувства: неверие смешалось с зябким ощущением опасности. Всего за один день верующих собралось слишком много, я уже видела, как даэвы создавали печати, усиливая защиту. В обычное время магия знаков была направлена на нечисть, а вовсе не на людей.
С момента ухода Фредерика небо успело окраситься в багрово-золотые тона, а край небесного светила коснулся верхушек деревьев. Использовав это время для медитации, я смогла приглушить зов в голове, успокоить беспокойные мысли и обратиться чувствами к пленнику, который томился в подземелье обители.
Наша с Сезаром нить стала прочной и толстой, как канат. Новый дар реагировал на мое желание не отпускать дива. Мне было важно знать, что он в порядке. Понимать, что время в запасе еще есть.
Временами див разговаривал шепотом, в первый раз я даже не сразу поняла, что слышу именно его голос, а не отголоски мыслей. Он доносился до меня так ясно, будто я сама находилась в той темнице.
Див ругал меня за случившееся у Духовного озера и за произошедшее после. Спрашивал, зачем я вернулась. Он не доверял Фредерику, но испытывал еще меньше симпатии к Морану.
Но Сезар сохранял спокойствие, терпеливо ожидая битвы. Прямо как в нашу встречу на темных землях, когда, собираясь вступить в сражение с теневыми, див неспешно готовился к бою, снимая мантию.
«Почему он служил ордену Сорель все эти годы?» – невольно посетил меня вопрос. Пусть брат стал главой, но истинное отношение Сезара, проявившееся в юные годы, осталось прежним.
Может, его верность ордену была куда правдивее моей, а я лишь притворялась? Пыталась соответствовать ожиданиям, быть сильнее остальных, чтобы никто даже не вспоминал о том, что я когда-то жила с людьми?
Возможно, это были неуверенность и страх. Не разобравшись в себе, я слепо верила, что ничего не боюсь, но на самом деле опасалась всего на свете.
Я прикрыла глаза, будто надеясь закрыться от хаоса, творящегося снаружи.
И в это время раздался тихий щелчок – в сопровождении двух воинов в золотых масках, полностью скрывающих их лица, внутрь вошла Флёр.
На мгновение я будто приросла к полу, прежде чем шагнуть навстречу, накидывая капюшон на голову. В отличие от стражников, чьи плащи имели светло-серый цвет, мой едва не светился девственно-белым. Нам впору поменяться накидками, чтобы отразить суть.
– Пора, – холодно сообщила советница, не обращая внимания на других воинов, все еще находящихся в комнате. Она держалась властно и независимо, как только возможно при ее положении в ордене. Красно-золотая повязка все тем же кричащим знаком отличия оставалась на ее предплечье.
Я кивнула, инстинктивно поднимая руку, чтобы прикоснуться к мечу. Но пальцы нашли лишь пустоту. Без Туманного я опять ощутила, как беспокойство и гнев сплелись между собой и комом подкатили к горлу. А в голове вновь стал нарастать тот таинственный зов, что не покидал меня уже больше суток.
Поравнявшись с Флёр, я покорно направилась вместе с дэвой к главному залу. Дверь позади затворилась, погружая нас в тень колонн, что выстроились ровным рядом по краям коридора, ведущего в главный зал. Всего несколько шагов, и мы выйдем из их тени прямиком к воинам, стоящим у высоких двустворчатых дверей, за которыми уже два часа как длилось собрание «Союза Девяти» и короля Исонии.
– Считаешь, что вернуться в обитель было ошибкой? – спросила советница.
– Пока не знаю, – призналась я. – Пойму чуть позже.
Я многое узнала и поняла, услышала зов светлого сердца, в конце концов. Но теперь меня волновала цена, которую я могла заплатить за эти знания. Отчасти нынешняя ситуация вызывала чувство дежавю, совсем недавно я будто находилась в том же положении. Сбегала домой с вражеских земель. И, сравнив происходящее, смогла понять разницу. Понять, кто на самом деле мне ближе.
Но если задуматься, меня изначально смутило то, с какой легкостью я сбежала, и то, насколько быстро Моран меня отыскал. Он был готов. Люций словно знал мой замысел еще до того, как тот созрел в моей голове.
Одной силы мало, чтобы выжить на протяжении стольких лет, когда войну на тебя объявил весь свет.
Мой взгляд коснулся Флёр.
– Твоя верность ему вызывает восхищение, – заметила я, переводя взор на двустворчатые двери, что вот-вот должны были отворить перед нами.
– Возможно. Но она ничто по сравнению с его верой в тебя, – без колебаний отозвалась она в тот самый миг, когда нас озарил свет. Главный зал заливало заходящее солнце, а сияние сфер с глимой не оставляло в помещении ни единого темного уголка. Среди теплого золотого света танцевали алые и оранжевые лучи, сливавшиеся с зелено-голубыми, проникающими через цветные витражи на окнах.
В глаза вновь бросилась фреска с воинами на противоположной от входа стене. Они крепко сжимали свои мечи из светлой стали, а их маски из длинных золотых игл выглядели как никогда устрашающе и величественно. Как в былые времена, даэвы словно защищали главу, чье кресло, накрытое красным тяжелым отрезом ткани, стояло перед ними. Рядом на высоком столике стоял стеклянный колпак, в котором трепетали небесно-голубыми крылышками бабочки-глашатаи. Их было больше десятка в столь узком пространстве.