Страница 114 из 141
– Потребуется время, чтобы проверить достоверность твоих слов. Вдруг ты обманываешь меня? – тем временем сказал Фредерик. – Я знаю, насколько ты привязан к
моей сестре.
И ты понимаешь, почему все эти годы я был лоялен. Я продолжу проявлять терпение, зная, что именно ты помог вернуть Сару домой, но помни свое место. Ты посмел следить за дочерью семьи Сорель. Иди. Я решу твою судьбу позже. – Он махнул рукой, давая Хьюзу знак увести меня.
Я стиснула челюсти. Отголоски реакций истинного владельца проникали в сознание. Мне вдруг захотелось проломить Фредерику голову о стену. И я неожиданно отчетливо осознала, что Сезара это желание посещало не единожды. Внешне он выглядел благопристойным и смиренным, а внутри будто дремал дикий зверь.
Я склонила голову, покоряясь воле главы. Зная, что все витиеватые слова Фредерика лишь скрывали суть. Лениво, впрочем, но стоит отдать ему должное: брат хотя бы постарался придумать причину.
Я прошла к двери, зная, что за мной неотступно следуют, но двигаясь при этом так, будто иду по собственной воле.
Стоило переступить порог комнаты, и наши с Флёр взгляды встретились. Советница главы держала в руке увесистый прямоугольный чемодан из черной кожи. В похожих сумках переносили лекарства и приспособления врачеватели, когда им приходилось покидать свое крыло.
Дверь за спиной затворилась, отсекая ярко освещенную комнату от полутьмы коридора. Советница смерила меня мимолетным взглядом и сосредоточила внимание на Хьюзе.
– Куда его? – Голос прозвучал властно.
– В темницу.
Короткие фразы словно обмен ударами. На первый взгляд они абсолютно ничего не значили…
Повернувшись, я молча, но с достоинством пошла к лестнице, спускающейся к темницам.
По пути нам встретилось всего несколько стражников: в коридоре на поверхности – двое и трое – под землей. На верхнем этаже это были молодые воины, пусть выглядевшие все же старше меня, а лица даэвов с подземных этажей скрывали золотые маски, вырезанные из дерева. Воины, приближенные к главе. Они подчинялись исключительно ему и считались элитой, носили маски и прятали головы под капюшонами, чтобы скрыть личность. Они охраняли темницы, а когда в обитель прибывали гости, то поднимались наверх, защищая главу.
– Заходи, – сухо сказал Хьюз и отворил передо мной дверь, перед этим забрав у меня меч, который теперь держал за ножны.
Казалось, камера вовсе не запиралась – на толстой деревянной двери не имелось никакого замка. Но защита была магической, печати, высеченные в темном камне подземного этажа, усеивали стены. Эти комнаты были самыми древними. Долорес утверждала, что в их создании помогали фатта, пока не уединились в своих лесах, канув в небытие.
Дверь затворилась за моей спиной, и печати на стенах вспыхнули, но быстро утратили свой огонь подобно падающим звездам. Осталось лишь едва заметное мерцание, сообщавшее о теплившейся в знаках силе. Каждый символ поодиночке был слабым, но в таком количестве их, возможно, хватило бы, чтобы сдержать даже Люция Морана.
Я направилась к кровати с толстыми деревянными ножками. Все вокруг покрывал плотный слой пыли. На полу оставались следы после моих шагов. Тишину нарушал лишь шорох мантии и мое участившееся дыхание.
Я села на твердую койку, услышав скрип дерева. Прикрыла глаза, собираясь с силами и ощущая Сезара на той стороне. Он был зол. Не знаю, на кого больше: на меня или на главу. Мне льстило, что див готов был защищать меня, несмотря ни на что.
Когда я поняла, что мы больше не одни, самым правильным было не только притвориться светлым дивом, но и вернуть ему сознание. Без способности двигаться, теперь он мог хотя бы слышать. А потом я малодушно отгородилась от его чувств – они мешали мне, слишком тяжело было справиться даже с собственными. Теперь нить, связывавшая меня с Сезаром, была тонкой, хоть и прочной. И я знала наверняка, что столь малым расстоянием, которое разделяло нас, ее не разорвать.
Спустя несколько минут я опустилась на пол, вырисовывая на пыльной поверхности знаки, которые сможет повторить не каждый даэв. Но Сезар был прилежным и талантливым учеником, я не сомневалась в его способностях. Раньше мне казалось, что мы с ним похожи. В том, что потеряли родителей, и в том, что должны трудиться в два раза усерднее остальных. Нам приходилось постоянно оправдывать свое место в ордене.
Закончив, я с ногами забралась на кровать. Постель была такой же пыльной, как и все вокруг. Но в нынешней ситуации грязь беспокоила меня менее всего.
Стоило прикрыть глаза, сосредоточиться, и нить запульсировала. Моя сила состояла из света и тьмы, и каждый раз это заставляло меня застыть на мгновение, прежде чем вспомнить о своей цели. Вот и теперь, заледенев на секунду, я пришла в себя, коснулась этой нити и провалилась. Растворилась в свете, прежде чем рывком, словно упав с высоты, ощутить свое тело.
В этот раз перемещение прошло совершенно иначе – стремительно и неумолимо.
Я открыла глаза, ощущая на себе чужой взор. Никогда еще никакая встреча не была столь нежеланной и желанной одновременно. Что меня ожидает? И что я увижу в его глазах?
– Ты проснулась? – послышался спокойный голос.
Я дернулась, но не смогла подняться, лишь голова оторвалась от матраца на пару секунд, почти сразу же упав обратно. Руки и ноги были скованы металлическими браслетами, на которых сияли обездвиживающие печати. Их магия не парализовала полностью, для этого не хватало еще нескольких знаков на разных частях тела, но руки и ноги совсем не слушались. Встать с постели мне было не дано.
– Почему я скована?
– Чтобы поговорить. Я не желаю с тобой драться, Сара. Мне будет больно, если придется причинить тебе боль, – сказал Фредерик, стоя у окна. На каменном выступе рядом находилась темная бутыль, обернутая смятой темно-коричневой бумагой. Тут же нашелся и деревянный кубок.
Я выдохнула. Его слова вызвали усмешку. Вся ситуация порождала странное, несвойственное мне желание рассмеяться.
– Боль? Поздно. Ты уже растерзал мое сердце, Фредерик.
От моих слов он дернулся. Для него они были словно пощечина.
Брат обернулся, в его карих глазах отражался золотистый свет, льющийся от сфер с глимой. На лице пролегли тени, поделив его на фрагменты.