Страница 100 из 141
– Нет, Сара. Как я мог? – отозвался див, принимая оскорбленный вид. Он вздохнул, уголки губ приподнялись в слабой улыбке. – Мы начали это вместе. Вместе и закончим. Либо похороним в своей памяти.
Люций отстегнул бурдюк с вином, протянул мне, молчаливо спрашивая: «Будешь?»
Я заколебалась, но взяла сосуд.
Мне было любопытно, каким окажется напиток, рецепт которого написан на страницах древней книги. Не зря даже среди людей гуляла поговорка: «Вино для даэва – как вода для человека».
Я сделала несколько больших глотков. По запаху точно можно было сказать, что в вино добавили корицу и немного гвоздики. Вино было сладким, но не приторным, во рту еще долго оставался насыщенный фруктовый вкус.
Я вернула бурдюк Люцию.
– Видишь, все же не зря мы одолжили ту книгу. – Див тоже отпил вина.
Мы еще немного постояли, по очереди глотая из бурдюка. Было в повисшем между нами молчании что-то естественное. Правильное.
Вскоре мы вновь отправились в путь.
В сознании ненадолго разлился туман. Люций шел, временами останавливаясь и вороша ногой листья в надежде что-то отыскать под ними. А я ловила себя на том, что наблюдаю за ним куда внимательнее, чем за всем вокруг.
– Знаешь, мне нравится, как ты выглядишь.
– Что? – Моран запнулся, удивленно обернувшись.
Я склонила голову.
– Мне нравится, как ты выглядишь, – повторила я, все еще чувствуя во рту привкус вина, и продолжила задумчиво: – Но не пойму почему… Многие даэвы красивы, но почему-то они не вызывают желания смотреть на них. – Я озадаченно нахмурилась: – А от тебя я взгляда не могу отвести.
Я подошла ближе, рука сама собой скользнула к волосам Люция. Див застыл. Никогда не думала, что в моих руках появится такая власть – заставить Люция оцепенеть и наблюдать, как мои пальцы медленно тянутся к его шее, касаясь короткой белой пряди.
– Мягкие, – прошептала я, мучительно размышляя о чувствах, что возникли в сердце: привязанность, восхищение, забота, толика раздражения и что-то очень горячее. Казалось, выпусти эти чувства в мир, и их хватит десятерым – настолько они были сильны. Озадаченная своими мыслями, я бездумно заправила прядь белых волос за ухо, мимолетно касаясь прохладной бархатистой кожи. – Хорошо, что ты их не стрижешь. Так лучше. Хм-м… – озадачилась я, углядев неладное. – Почему ты не дышишь? Так ведь можно задохнуться.
Наши взгляды встретились.
– Глаза тоже… – вырвалось у меня. – Очень красивые.
– Ты уверена, что стоять так близко ко мне благоразумно? – спросил он. Голос Люция показался мне неестественно низким, немного дрожащим, грудным. Его широко распахнутые глаза пристально смотрели на меня.
– Извини. Я совершила ошибку, – поспешно спохватилась я, делая несколько шагов назад, а в следующую секунду нахмурилась, задаваясь вопросом: – Что на меня нашло? Я ведь сама избегаю прикосновений.
Но тяжело было сосредоточиться на одной мысли. Они утекали, тут же сменяясь другими.
– Как думаешь, сколько нам еще идти? – сказала я, осматриваясь. – Найдем ли мы хоть что-то? Может, тот человек меня обманул? Или и вовсе я сама все надумала… – Запрокинув голову, взглянула на облака. – Небо завораживает. Должна признать, в Северных землях есть свое очарование. И вина получаются прекрасные… Еще осталось?
Я бросила на Люция требовательный взор.
– Вино… – повторил он тихо, будто завороженный. Мне казалось, последние несколько минут он даже не моргал, смотря лишь на меня. Вид сбитого с толку Люция Морана оказался поразительным зрелищем. Я невольно рассмеялась, в то же время гадая, с каких пор меня смешит чужой облик. – Вино, – тем временем продолжил див. – «Высвобождение света». В буквальном смысле высвобождает…
– О чем ты?
– Я о том, что ты, Сара Сорель, стала жертвой вина. Надо же, всего несколько глотков… Что этот напиток сделает со светлым, если выпить больше? – Судя по всему, его сильно заинтересовал этот вопрос.
А я перестала смеяться – до меня дошел смысл слов Морана. А вместе с осознанием туман в голове почти рассеялся.
Улыбки не стало окончательно.
Я готова была сквозь землю провалиться.
– Сара Сорель, извини, но, похоже, я подсунул тебе испорченное вино. – В его тоне совсем не слышалось раскаяния. Наоборот, Моран довольно и беззастенчиво смотрел на меня. – Может, ты хочешь что-то еще мне сказать? Я уже стал привыкать к такой тебе. Ладно, не злись. Я правда не знал.
–
Люций Моран
, почему-то, когда я с тобой, со мной вечно что-то случается, – тяжело проговорила я, продолжая путь вдоль реки.
– Но, несмотря ни на что, я ведь все равно тебе нравлюсь, – хитро отозвался он, не отставая.
– Ты слишком высокого о себе мнения, – выговорила я, ускоряя шаг.
– Что ты? Я лишь говорю о том, что слышал сам. Причем только что. – Следом раздалось: – Не беспокойся, Сара Сорель, я тоже от тебя без ума.
Я хотела было обернуться, но увиденное заставило меня резко остановиться. В нескольких метрах от нас по берегу ковром стелились багровые цветы. Мелкие бутоны с нежными лепестками росли на черных изогнутых, стелющихся по земле стеблях, которые были полностью покрыты длинными, размером с мизинец, толстыми колючками.
Затаив дыхание, я приблизилась.
Если цветы ликориса были ярко-алыми, то эти – темно-бордовыми, цвета красного вина. Ночь делала их оттенок слишком мрачным, не таким насыщенным, как при дневном свете.
– Это…
– …морозия, – договорил за меня Люций. Див вытащил клинок, приближаясь и подцепляя один из стеблей. – Никогда не видел такого количества.
Стебли пусть и стелились по земле, но росли не на поверхности, а под водой. В той самой реке. Неизвестно, сколько морозии было на дне. Отыскать такое количество этого магического растения – невероятное везение. По этой причине даже люди стали считать, что, если наткнешься на морозию, еще многие месяцы во всех делах тебе будет сопутствовать удача.