Страница 78 из 91
Глава 56. Перепившая дриада и другие проблемы
Голос Шэннон, скрипучий, как дверь с несмазанными петлями, прозвучал откуда-то из-за кустов. Я попыталась повернуться к ней, но сил хватило лишь на то, чтобы повернуть голову.
— Кажется, ты слишком сильно доверилась тому типу в бандане.
— Кажется, ты сейчас тоже не в пятизвездочном отеле на побережье. И где твой парень?
Прикрываю глаза, считая звезды, взрывающиеся под веками. Я ведь даже не пила алкоголь, тогда почему же мне так плохо?
— Он не мой парень.
— Это ты так решила?
— Это он не хочет говорить со мной.
Протяжный стон снова заставляет поднять вялые конечности и заткнуть уши. А хочется залить их смолой, чтобы наконец-то воцарилась тишина.
— Дура.
Открываю один глаз.
Шэннон, встав на четвереньки, медленно выползает из-за кустов, попутно вытряхивая из волос травинки и тонкие веточки.
— Ты похожа на перепившую дриаду.
— А ты на дуру, — отвечает она, проползая мимо меня к выжженному костром центру поляны. Цветного фургона рядом нет.
Веки опускаются, спасая глаза от яркого солнца. Надо встать, найти Хью, спасти Дебби. Но я даже вдох делаю через силу. Во рту сухо, глаза — режет. То, что еще вчера было мозгами — вскипает в черепушке густой и пресной кашей.
— Хватит обзываться.
— Хватит быть дурой.
С трудом переворачиваюсь на живот, отплевывая попавшую в рот землю. Боль вспыхивает в висках, как огоньки старой гирлянды, в которой скакнуло напряжение.
— Бесишь. Ты вообще чья подруга?!
Шэннон останавливается и поворачивает ко мне голову, все еще стоя на четвереньках. Кривая улыбка выглядит пугающе на сером лице с синяками под глазами.
— Доброй и милой Мэл. А не вот этой припадочной дуры, что не может открыть рот и извиниться перед человеком, которого любит.
— Будто это так легко.
— А обижать его легко было?
Она поворачивается ко мне задом и ползет дальше, что-то бурча себе под нос.
— Ты вообще.. — голос срывается на сип и кашель, на глазах выступают слезы. Это чем надо было так надышаться? — Ты вообще куда ползешь?
— Вперед. Движение — это жизнь. А я и так коньки вот-вот откину.
Немного передохнув и отпив воды из бутылки, брошенной на пепелище, обходим поляну по кругу. Пикап стоит на месте, издалека сверкая ярко-розовой надписью “Свободная любовь” на капоте. Вещей нет. Фургона нет. Ночных приятелей нет.
И Хью. Хью нет тоже.
— Трусы-то зачем было красть?! Уроды!
Шэннон злится, выхаживая по поляне круги со сжатыми в кулаки пальцами.
— Я только-только на новое удобное белье со стипендии накопила. Натуральная ткань, экологически чистое производство, одобрено гинекологами!..
— И куда он делался?
Беспокойство просачивается в голос, как бы я ни старалась его скрыть. Мы в лесу. Без денег, еды и вещей. И я понятия не имею, где искать этого наглого, но такого любимого курьера.
— Я ей про трусы, а она…
Шэннон замолкает и останавливается. Взгляд из сумасшедшего превращается в осмысленный. И передо мной снова старая добрая Шэннон — умная и рассудительная.
— И правда, а куда делся Хью?
— Может… в туалет пошел? — неуверенно спрашиваю я, сама понимая, как глупо это звучит.
— Да, Мэл. Пошел в туалет и провалился в яму.
Она пытается язвить, но моя тревога набирает обороты.
— Или в капкан попал. Или змея укусила ядовитая. Шэннон, здесь водятся змеи?
— Здесь водятся хищники. Они буду пострашнее змей.
Сердце замирает, и я забываю как дышать. На мгновение мне даже существовать становится больно. Потому что я представляю, что мог сделать с Хью озверевший медведь.
— А если… если…
Если я больше не смогу извиниться и признать, что была не права?
Если он не вернется?
Что, если мои злые слова, брошенные в него, как камень, станут последними, что я успела сказать?
Что если…
Звонкая пощечина приводит в чувство.
Поднимаю на Шэннон заплаканные глаза. Щека горит от удара, но в мозгах проясняется. Слезами делу не поможешь.
— Просто позвони ему, истеричка.
Радостно улыбаюсь, доставая из кармана смартфон. И как раньше не пришло это в голову? Нужно всего лишь…
— Связи нет.
— А вот это уже проблема…
Шэннон задумчиво трет виски, хмуря лоб. И я почти вижу, как вертятся шестеренки у нее в голове.
— Надо искать его.
— Мы будем искать его, он будет искать нас. И кто тогда будет искать Дебби? — задает вполне логичный вопрос Шэннон.
— Ты предлагаешь что? Бросить Хью где-то в лесу?
Тело прошибает холодным потом, а перед глазами снова и снова вспыхивают яркие картинки того, что могло с ним произойти.
Вот Хью хромает нам навстречу с застрявшей в капкане ногой.
Вот лежит, разодранный медведем, в лужи собственной крови.
Вот…
— Панику в сторону.
Голос Шэннон звучит так обыденно, словно это не мы застряли в лесу без еды, воды и единственного, кто может нас вывезти отсюда.
Единственного, без кого на этой земле у меня не останется дома.
— Еще раз обходим поляну в поисках хоть чего-то съестного или забытых вещей. А потом сидим и ждем. Если за пару часов он не объявится, оставляем записку под дворниками на лобовом и идем искать.
— А если…
— А вот если, то тогда и будем думать.
Она повязывает волосы в небрежный пучок и, потерев с силой глаза, упрямо вскидывает голову.
— Ну, вперед!
Ожидание превращается в пытку. Где-то на побережье пропала Дебби. Где-то в лесу пропал Хью. А я сижу на потерянной в лесу поляне в разрисованной какими-то психами машине и не могу ни-че-го!
Пальцы ныряют в ворот футболки и цепляются за колечко, как за спасательный круг. Пожалуйста, пусть Хью найдется. Виню себя, но даже о Дебби думать сейчас не получается. Лишь выцветшие глаза встают передо мной, как наяву. Лишь тихий и обезличенный голос звучит в ушах. Лишь аромат лимона дразнит легкие в этом месте, вовсю пропахшим сладко-пряными травами и туманом.
— Ну и где тебя носило?
— Что?..
Поднимаю голову. И дыхание перехватывает.
Я даже не понимаю, когда успела выскочить из машины.
Хью.
Живой.
Целый.
Мой.
Пальцы до боли цепляются за ткань его футболки. Схватить. Не отпускать. Больше никогда не отпускать.
— Ты где был?
Голос падает до шепота. Смотрю на Хью, но не вижу ничего из-за пелены слез. Щекой прижимаюсь к груди, вслушиваясь в стук сердца. Родное. Гулкое. Настоящее.
Любимое.
— Где ты был, Хью? Где ты был? Я так испугалась…