Страница 74 из 91
Глава 54. Когда я к тебе вернусь
Раннее утро. Рассвет. Чашка горячего зеленого чая и пустое кресло Джонатана на лоджии. Все как раньше. Только теперь отчего-то не приносят удовольствия ни изящные тени от деревьев, скользящие ко красному кирпичу, ни запах сдобы, ни птичье чириканье.
Хью вчера остался у себя.
Дебби несколько суток не появлялась ни на работе, ни дома.
Шэннон спешно собрала вещи и уже сидит в автобусе с маршрутом “Уиллстоун — Айронвуд”.
А я все думаю, стоит ли мне сообщать Хью о том, что я уезжаю из города.
И о том, как поступить с кондитерской.
— Доброе утро, Мелисса.
— Мя-я-у…
Невольно улыбаюсь, поправляя съехавшую с плеча бретельку. Джонатан выглядит непривычно: сонный, помятый. Домашние штаны съехали с талии на бедра, открывая косточки. Футболка на животе задралась. И лишь левый глаз смотрит на жизнь бодро, пока правый, кажется, продолжает спать.
— Доброе. Ты чего не на работе?
Джонатан пожимает смущенно плечами, одергивая футболку. Ами недовольно зыркает на меня и запрыгивает ему на плечо, чтобы потереться макушкой о подбородок.
Иногда мне кажется, что она ревнует Джонатана. Невыносимое создание.
— Взял отпуск на недельку. Сам решил, сам написал заявление, сам его одобрил и сам поставил резолюцию. Вот такой я… — разводит руками в стороны, добродушно усмехаясь. — самостоятельный.
— Кажется, мне тоже надо самой себе одобрить отпуск, — салютую ему чашкой с чаем и, отпив глоток терпкого напитка, что взрывается во рту ароматной бомбочкой, грустно говорю: — Хотя и не представляю, что делать с кондитерской. Она и так терпит убытки из-за…
— Тебе срочно надо уехать?
Джонатан чешет Ами за ушком, и та довольно урчит, косясь на меня одним глазом. Радуюсь, что не завела домашнее животное — иначе пришлось бы думать не только о кондитерской.
— Да. Понимаю, что не время сейчас… И репутацию надо нарабатывать заново, и печь, кроме меня, больше некому, и…
Слова застревают в горле, и я давлюсь ими, теряя на выходе связную речь. Чувствую себя попавшим в шторм ребенком. Все тону, тону, захлебываюсь в этой горькой соли, что стягивает кожу и оставляет ожоги. И выгребать с каждой волной, что обрушивается на голову, все сложнее и сложнее. И руки, что держали мои крепче всего на свете — вдруг разжимаются. И можно потянуться, схватиться, не отпускать… Но страшно, что оттолкнут. И тогда я навсегда останусь в этой пучине, где лишь я, щепки и мое отражение в темной холодной воде.
Вздрагиваю, ощутив прикосновение к ноге.
Ами стоит рядом, снисходительно оглаживая хвостом мои щиколотки.
— Если надо ехать — езжай. А за “Тартом” я присмотрю. А потом вернешься и придумаем, как сделать твою кондитерскую популярным местом. Все-таки я владелец рекламного агентства.
— Спасибо, конечно, но… Зачем тебе этим заморачиваться?
В моем голосе растерянности больше, чем капель в море. Я ценю помощь, которую предлагает Джонатан, но…
— Я твой поручитель по кредиту, еще не забыла? — лукая улыбка касается его губ и тут же прячется за напускным серьезным видом. — Мне выгодно, чтобы кондитерская развивалась и приносила прибыль. Бизнес и ничего кроме.
Не особо верю в его слова, но выбора у меня все равно нет.
Я не могу попросить Хью о помощи сейчас, когда он даже не пришел домой. Лишь махнул после мастер-класса на прощание рукой, отделавшись фразой о том, что Лекси нужна помощь.
А я стояла там, посреди грязной посуды, дешевых сердечек и десертных крошек, понимая, что мне надо перезвонить Шэннон. И не смогла крикнуть ни слова ему вслед.
— Тогда я оставлю тебе ключи?
— Да, сейчас забегу к тебе.
Становится вдвойне неловко: мало того, что нагрузила ненужной ответственностью, так еще и вынуждаю с утра пораньше совершать пробежки до моей квартиры.
— Не переживай, я сама занесу. Мне же надо. Ты вон… кофе пока свари себе.
— Мелисса, — карие глаза наполняются уверенным теплом, и я вспоминаю, что когда-то сравнивала Джонатана с дядюшкой, — собирайся и ни о чем не переживай. А за ключами я сейчас сам зайду. Надо же как-то форму поддерживать. Вниз по лестнице, вверх по лестнице, снова вниз… Идеальное кардио для летнего утра.
И мне ничего не остается, как согласно кивнуть головой.
— Спасибо.
Пока вещи аккуратной стопочкой ложатся в рюкзак, то и дело бросаю взгляд на молчащий смартфон. Надо ли написать?
Вина борется внутри с обидой. Обещал, что мы поговорим. Клялся, что любит. И достаточно было лишь одной ссоры, чтобы я оказалась отрезана от жизни Хью. Пара брошенных от ревности фраз — и пустота между нами, в которой лишь выцветшие глаза и едкое послевкусие.
Руки, не выдержав, смахивают экран блокировки. Пульс. Аватарка с высунутым языком. Имя, горчащее на языке цитрусовой кислинкой.
Мэл
: Я уезжаю из Айронвуда. Дебби пропала.
И, чтобы не передумать, тут же нажимаю “отправить”.
Выключаю свет в квартире, посылая базилику прощальный поцелуй. Джонатан обещал поливать растения, и это примиряет меня с мыслью, что придется оставить моих малышей одних.
В горле тут же перших от подступающих слез. Хью и наши непонятные отношения я тоже оставляю в Айронвуде. Вот только их Джонатан поливать не сможет.
Лямки рюкзака давят на плечи, пока я пытаюсь задвинуть беспокойство о Дебби в дальний угол. Мне все еще кажется, что если не верить в ее пропажу — то сейчас Шэннон посмеется при встрече и скажет, что пошутила. Да, вот такой у нее тупой юмор. А потом и сама Дебби выпрыгнет из-за угла автовокзала, потрясая в воздухе своими розовыми хвостиками и разряжая атмосферу звонким смехом.
Вот только пыльный автовокзал встречает меня пустотой, запахом бензина и хрупкой фигуркой Шэннон.
Шаги мои замедляются. Словно от темпа моих шагов зависит, окажется ли реальностью тот день, когда одна из моих единственных подруг пропала на океанском побережье.
— Фрилав.
Знакомое приветствие тихим, тусклым голосом. Красные от недосыпа и слез глаза. Растрепанные волосы, собранные вместо привычных косичек в неаккуратный пучок.
— Привет.
Обнимаю ее. Шэннон всегда была самой сильной и спокойной из нас, но сейчас ее пальцы подрагивают на моих лопатках, и я чувствую эту дрожь каждой клеточкой.
— Через полчаса автобус до Оушен Тирс будет. Я взяла нам два билета, — говорит она, пытаясь улыбнуться.
— Ты правда думаешь, что с Дебби что-то случилось?
Спрашиваю, потому что знаю нашу Дебби.