Страница 74 из 118
— Андре думал, что это враги.
— Кем бы они ни были, он убил их легко, не задумываясь, будто для него это в порядке вещей. Неужели тебя ни на миг это не насторожило?
— Я.. не знаю, — опустила голову, потому что и сама думала об этом до того, как поняла, что безнадежно люблю Андре. Только первый ужас забылся, и теперь я вспоминала об этом.. да проще признать, что вообще не вспоминала.
— Вот видишь, Надин, — покачал головой Денни. — А ты поддалась темному обаянию магистра. Знаешь что? Не надо тебе возвращаться в башню. Дальше я справлюсь и сам.
— Нет! — воскликнула поспешно. — Нет, Денни, не стоит. Раз уж это моя задача, то и возвращаться мне. Тем более мы так и не узнали, кто ставил печати. Вот я вернусь — и узнаю.
— Умница, милая. — Бывший друг мягко коснулся волос рукой. — Иди, и как только узнаешь хоть что-то, пиши.
— До встречи.
И я поспешила прочь, пока он снова не кинулся целовать. Зачем же позвал меня Денни? Спросить об успехах можно было и через визор. Хотел убедиться, что все еще на его стороне? Вряд ли он в этом убедился. Увы, мне не удалось быть достаточно убедительной. Но теперь главное — предупредить Андре, что, видимо, нам стоит ждать неприятностей. Я ускорила шаг, но когда впереди замаячила громада башни пустоты, сердце ушло в пятки. В окошках моей комнаты горел свет, а я потушила светильник, когда уходила. Это могло значить одно — Андре не спит.
Андре
Другие ингредиенты, да? Слушать было смешно. Я только проверил, чтобы мне не подсунули яд.. Как в прошлый раз? Наверное, я был безумцем, когда поверил Надин на слово. Но она говорила так уверенно, и Пустота подтвердила.. Впрочем, у Пустоты всегда свои планы, и чаще всего они не имеют ничего общего с моими. Вот и сейчас я чувствовал не только другие травы, но и наговор. Снотворное. Всего лишь обычное ведьминское снотворное. Зачем? Спрашивать не стал. Вместо этого выпил — вреда оно мне не причинит. Наговор незаметно убрал, а травы — всего лишь травы.
Надин заметно нервничала. То и дело поправляла волосы, комкала подол платья. Я решил, что достаточно фарса. Поцеловал ее и поднялся в свою комнату. Даже лег, сквозь пустоту отслеживая каждое ее перемещение. Долго следить не пришлось — четверть часа спустя Надин бежала от башни прочь. А вот куда, только предстояло узнать.
Свое новое изобретение давно уже перенес с первого этажа в комнату. Настал его час! Сдернул с зеркала черную ткань и уставился на свое отражение. Стоит признать, выглядел скверно. Глаза лихорадочно горели, дыхание было рваным — и будто с трудом вырывалось наружу. Жалок! Я просто жалок, только и всего. Но в глубине души все равно не верил, что Надин могла меня предать. Поэтому настроился — и увидел ее. Надин бежала по темным улицам, все время оглядываясь, будто стану гнаться за ней. Один раз даже споткнулась, и я вздрогнул — как бы не упала. А затем декорации сменились. Она вошла в дом, и рядом с ней появился чужой. Высокий русоволосый мужчина с мелкими, неприятными чертами лица, которые добавляли его облику что-то рыбье. Или это мне так казалось?
Я смотрел на отражение в зеркале — и чувствовал, как жуткая мертвенная улыбка кривит губы. Надин стояла рядом со своим.. другом. Я не видел ее лица, зато видел его. И в светлых глазах читалась похоть. Вот он коснулся ее щеки будто невзначай, по-дружески. Вот наклонился чуть вперед, целуя. Задохнувшись от ненависти, я даже не сразу услышал, о чем они говорят.
— Времени мало, Надин, — сладко пел ее любовник, потому что никем иным он быть не мог. — Когда ты узнаешь у магистра, кто поставил печати?
— Подожди, Денни..
— Нет, Надин. Мы не можем больше ждать, и ты должна это понимать. Пора со всем покончить.
Денни снова склонился к ней, коснулся губами губ. Что-то обожгло уголки глаз. Я коснулся щеки — мокро. Поднес пальцы к глазам — и замер. Серая влага, больше похожая на мазут или копоть. Вот, значит, какие они — слезы пустоты. Предала. Обманула. Сам виноват. Глупец! Влюбленный наивный глупец, который подумал, что и его можно любить. И забывший, что все видят во мне только чудовище. Магистра, который держит Пустоту на привязи. Или которого держит она? Я тяжело поднялся с кресла, вытер символы с зеркала и набросил на него черную ткань. Достаточно..
Затем прошел в комнату Надин, зажег светильник, сел на диван, обхватил голову руками и замер. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем раздался торопливый звук шагов. Надин распахнула дверь, надеясь, что я спокойно сплю несколькими этажами выше, и замерла.
— Андре? — испуганно спросила она. — Ты почему здесь?
— Не спалось, — ответил я, медленно поднимаясь. — Советую учесть на будущее, дорогая Надин, что меня не берут разного рода яды и зелья. Мой организм к ним привык. Поэтому твое снотворное было потрачено совершенно впустую.
— Андре, ты не так все понял..
У нее даже губы побелели. А я усмехнулся, взмахнул рукой — и серые путы обхватили женское тело, впечатали в стену, фиксируя руки над головой. Я подошел ближе, сжал подбородок, заставляя смотреть мне в глаза.
— Знаешь, Надин, — слова застревали в горле, — я никогда и никому не доверял. Наверное, потому что меня слишком часто обманывали. Но ты — гениальная актриса. Браво!
Отступил и зааплодировал, а Надин закрыла глаза.
— Смотреть! — рявкнул я. — Не смей отводить взгляд. Я поверил тебе, Надин. Поверил, что ты можешь что-то чувствовать ко мне. Что я.. могу чувствовать. Все было иллюзией. Я хотел обмануться — и был обманут. Что молчишь? Нечего сказать?
— Я боюсь, Андре, — всхлипнула она. — Отпусти меня, пожалуйста.
— Не верю! Ни единому лживому слову не верю.
— Пожалуйста, отпусти. Я все расскажу, клянусь. Правду.
— А нужна ли она мне, твоя правда?
Я щелкнул пальцами, и путы пустоты исчезли, а Надин едва не упала. Я же рывком расстегнул рубашку, снял и бросил на пол. Затем провел рукой в воздухе, и в ладонь легла рукоятка кинжала.
— Убить меня решили? — подошел к Надин. — Так убивай! Бей!
Ткнул кинжал ей в руки, но она тут же выронила его.
— Бей, говорю. Сюда, где сердце. Предложение действует единственный раз. Твой любовник будет счастлив.
Надин преодолела разделяющий нас шаг, тихонько вздохнула и прижалась щекой к груди. Это еще что такое?
— Твое сердце так быстро бьется, — сказала чуть слышно, проводя пальцами вниз, к животу. — Да, я лгала тебе, Андре. Во всем, кроме одного. Я люблю тебя.
— Не верю!