Страница 35 из 124
Они обошли территорию храма, поклонились Каннон, мысленно поблагодарили Сакураи. У здания сокровищницы покинули пределы храма. Несмотря на духоту, улицы были полны народа, вышедшего полюбоваться фейерверком. Куроэмон и Бункити зашли в чайную, немного отдохнули и снова отправились в путь. Зеваки по-прежнему, задрав головы, глазели на потешные огни.
Когда подошел час Курицы, Бункити неожиданно дернул Куроэмона за рукав и указал взглядом на стоявшего к ним спиной высокого парня, одетого в поношенное кимоно из простой материи, подпоясанное синим полосатым поясом «хаката»
[107]
[Особый вид ручного ткачества, названный по местности на острове Кюсю, где этот вид ремесла процветал.]
. Ни слова не говоря, они последовали за ним.
Стояла светлая, лунная ночь. Парень свернул на улицу Кояма и пошел по улице Сио. Пересек Хонтё и далее, по набережной Кокутё, через мост Рюканбаси проследовал на Камакурагаси. Прохожие попадались редко. Куроэмон обмотал лицо полотенцем и изображал пьяного, Бункити делал вид, что провожает его. Они, тем не менее, неотступно следовали за парнем.
Близился час Крысы
[108]
[Двенадцать часов ночи.]
. Прохожих стало еще меньше. Улучив подходящий момент, когда поблизости не было ни единой живой души, Куроэмон подал Бункити знак, и они в едином порыве бросились на шагавшего впереди парня, скрутили ему руки.
– Вы что?! – закричал тот, но шевельнуться уже не мог – они вцепились в него, словно клещами.
Парень поволок их за собой в придорожную аллею. Приглушенно, но яростно Куроэмон произнес:
– Я Куроэмон, младший брат Ямамото Санъэмона, убитого тобой год назад. Скажи, откуда ты родом, назови свое имя и прощайся с жизнью.
– Вы, видно, обознались. Я родом из Сэнсю, меня зовут Торадзо. Знать ничего не знаю.
– Эй, Камэдзо, я помню даже твою родинку под глазом. Шутки в сторону.
Узнав Бункити, парень сник, словно трава на морозе:
– Это ты, Бункити?
Вытащив из-за пазухи припасенную веревку, Куроэмон живо связал парня:
– Ладно, хватит рассусоливать. Беги на Тяномидзу в усадьбу Сакаи, да поживее.
– Слушаюсь, – ответил Бункити и поспешил на улицу Нисикитё.
В доме Сакаи еще бодрствовали. Риё только что вернулась и еще не успела переодеться в домашнее платье, как старая госпожа прислала за ней слугу. Риё обула дзори
[109]
[Сандалии из соломы или бамбука.]
и засеменила по галерее.
– Приходил посыльный, заболела твоя мать, – сказала ей госпожа. – Причина уважительная, я отпускаю тебя, хотя работы в доме полно. Иди, но непременно возвращайся, хотя бы даже и ночью. Завтра отпущу тебя снова.
Риё поблагодарила и ушла, не переодеваясь. Надо было поскорее выяснить, кто приходил. Сказали: одет в бумажное кимоно без подкладки, подпоясан черным поясом «дзюсу»
[110]
[То есть дешевым поясом низшего качества.]
. И вдруг она увидела Бункити, которого запомнила с тех пор, когда провожала брата и дядюшку. Сразу поняла, что болезнь матери – всего лишь предлог. За их встречей в коридоре наблюдали любопытные слуги.
– Ах, забыла нужную вещь, – пробормотала Риё и бросилась в свою комнату. Заперла дверь, открыла корзину, достала нужную одежду и на самом дне нащупала короткий меч – тот самый, что был у ее отца Санъэмона на последнем дежурстве. Завязала все в платок и выбежала из дома.
По дороге Бункити рассказал, как удалось отыскать наконец злодея и как отвели его в храм Годзиингахара. Придя на место, Риё поняла: тут не до переодевания, надо поскорее достать оружие.
– Пришла Риё, дочь Санъэмона, – сказал Куроэмон, обращаясь к злодею. – Признавайся, ты убил Санъэмона? Назови свою родину и имя.
Злодей поднял голову, посмотрел на Риё:
– Да, это конец. Теперь запираться нечего. Я действительно ударил господина Ямамото, но убивать не убивал. Напал же, потому что проигрался в сёбугото
[111]
[Азартная игра.]
и нуждался в деньгах. Родина моя – Идзуми, уезд Икута, деревня Уэнохара. Отца зовут Китибэй, меня – Торадзо. Именем Камэдзо я назвался при поступлении на службу в дом Сакаи, позаимствовал его у одного слуги из Кисю, с которым играл в сёбугото. Больше мне сказать нечего, поступайте, как знаете.
– Ладно, – произнес Куроэмон, переглянулся с Риё и Бункити и развязал веревку.
Все трое не спускали глаз с Торадзо. Он встал и, освобожденный от пут, вдруг изогнулся, как зверь, готовый прыгнуть на добычу, бросился на Риё и хотел было бежать. Но Риё, держа меч наготове, успела отступить и нанесла удар Торадзо. Меч рассек его от правого плеча до груди. Торадзо пошатнулся, Риё нанесла еще удар и еще. Торадзо упал.
– Отлично! Теперь я его прикончу! – с этими словами Куроэмон пронзил ему горло и обтер свой меч его рукавом… Затем велел так же обтереть меч и Риё. В глазах у обоих стояли слезы.
– Ухэя при этом не было, – только и сказала Риё.
Бункити вызвали к главному чиновнику Государственного надзора дома Сакаи, где бывшего слугу возвели в ранг вассала Ямамото Куроэмона и постановили: «За похвальное усердие пожаловать ему звание „коякунин“
[112]
[Невысокий ранг служилого самурая.]
, выдать четыре рё денег и земельный надел на два лица». С этого времени он стал носить фамилию Фуканака и занял должность лесного объездчика в поместье Сакаи в Нижнем Сугамо.
Семидесятивосьмилетний Ясиро Таро Хироката
[113]
[Ученый «кокугакуся» (1758–1841), специалист по отечественной словесности.]
сложил в честь Куроэмона и Риё хвалебную оду: «На празднике поминовения душ вновь встретятся отец и сын…» К счастью, некому было наводить критику и сочинять пародии на Ясиро, поскольку Ота Ситиэмон
[114]
[Ота Ситиэмон (1749–1832) – сатирик, автор многочисленных пародий.]
скончался двенадцать лет назад.
1913
Инцидент в Сакаи
В первом месяце первого года Мэйдзи войско Токугавы Ёсинобу было разбито при Фусими и Тоба
[115]
[Ёсинобу (Кэйки; 1837–1913) являлся последним сёгуном токугавской династии. Его армия была разгромлена силами кланов Сацума и Тёсю, сторонниками императорского лагеря, в битвах при населенных пунктах Фусими и Тоба. Последний военно-феодальный правитель отрекся от своих прерогатив в апреле 1868 г.]