Страница 31 из 124
– Ничего не выйдет. Это не женское дело. Где и когда мы отыщем злодея – неизвестно. Если нападем на его след, сразу же сообщим.
Бросив на дядю серьезный взгляд, Риё спросила:
– Разве у вас будет время сообщить? И тем более ждать, когда я прибуду.
Дядюшка смутился. В самом деле, решать придется в зависимости от обстановки.
– Обещать трудно, но, если будет возможность, – непременно тебя вызовем. Ну а уж если не получится – значит, так распорядилась судьба.
Риё молчала, роняя на шитье слезы. Дядя, как мог, утешал ее, но твердо стоял на том, что женщину брать с собой нельзя. Риё вытерла слезы и завернула недошитые гетры в платочек.
Двадцать шестого числа второго месяца главный чиновник Государственного надзора сообщил родственникам Санъэмона ответ на их прошение. Разрешение на месть получили трое: Ухэй, Риё и Куроэмон. Разрешение сопровождалось предписанием:
«Отравляться без промедления. По достижении цели представить достоверные доказательства умерщвления злодея».
На троих выдали и денежное пособие
[94]
[Вместе с разрешением на вендетту власти освобождали от службы утвержденных участников этой акции, а также выдавали денежное пособие.]
. Несмотря на разрешение, Риё в поход не взяли. Куроэмон и Ухэй позаботились определить и ее, и вдову на службу. По желанию больной вдовы им подыскали место в доме земляка Сакураи Сумаэмона.
Куроэмон и Ухэй закончили подготовку к походу, загвоздка состояла в том, что они не знали злодея в лицо, а полагаться на словесное описание считали ненадежным. Они обошли постоялые дворы Фудзия и Вакасая, расспрашивали всех, кого только можно, но ничего определенного так и не узнали. Не знали они, и откуда он родом; правда, им называли провинцию Кисю, но эти сведения нельзя было отнести к числу достоверных. Достоверным можно было считать лишь то, что до поступления на службу в дом Сакаи он жил в Такасаки, в провинции Дзёсю.
Но вот нежданно-негаданно к Ухэю явился незнакомец родом из провинции Оми уезда Асаи. Он юношей пришел в Эдо и служил посыльным в доме Сакаи. Он был многим обязан Санъэмону и считал своим долгом помочь отомстить за него. Он знал злодея в лицо. Звали незнакомца Бункити, возраст – сорок два года. Было видно, что телом он силен и душой открыт, последнее качество довольно редко встречается в служилом сословии. Куроэмон согласился взять его в качестве слуги Ухэю.
Куроэмон, Ухэй и Бункити решили отправиться в путь от фамильного храма Хэнрюдзи. У храма собрались все родственники во главе с Риё, лишь вдова отсутствовала по причине всегдашнего нездоровья. Поклонились могиле, выпили по прощальной чарке саке. Настоятель храма угостил всех лапшой, смущенно извиняясь за свое нехитрое варево. В храме и переночевали.
Утром двадцать девятого числа выступили в поход. Бункити шел сзади с грузом на спине. Начать поиски было решено с Такасаки, где Камэдзо обретался до поступления на службу. Уверенности, что он и сейчас там, понятно, не было, но Куроэмон, Ухэй и Бункити все же считали необходимым там побывать. Поиски злодея по всей Японии подобны поискам определенного зернышка риса в рисовом амбаре. Не знаешь, с какого мешка начинать. Задача сложная, но надо во что бы то ни стало ее выполнить. Для начала решили развязать мешок, именуемый Такасаки.
В Такасаки никаких следов Камэдзо не обнаружили и подались в Маэбаси, где в храме Сэйдзюндзи на Энокитё захоронен один из предков дома Ямамото. Здесь, по обычаю, Куроэмон и его спутники помолились за успех своего предприятия.
Далее их путь лежал в Фудзиоку, где они провели в бесплодных поисках целых пять дней, после чего пересекли границу провинции Мусаси и на горе Мицуминэ вознесли молитвы местному божеству. Затем они побывали в Хатиодзи, в Гуннаи и Кофу, помолившись в храме Минобусан, а также в Камисуве. Оттуда через перевал Вада направились в провинцию Этиго.
Много городов и селений обошли они в поисках Камэдзо, но злодей словно сквозь землю провалился.
В Тояму провинции Эттю они добрались изрядно уставшими. Здесь остро ощущались последствия недорода. Питаться приходилось смесью из пшеницы, картошки и редьки. Ночевали в крестьянском доме, на земляном полу в сенях. Через два дня они покинули Тояму и отправились в Канаяму, а оттуда по тракту Кисодзи в Оту. Через пять дней вышли на токайдоский тракт
[95]
[Главная дорога страны, соединявшая две ее столицы – Киото и Эдо.]
и исходили вдоль и поперек все встречавшиеся по пути людские поселения.
В Мацудзаке на улице им посчастливилось встретить чиновника Государственного надзора Ивабаси. Он внимательно отнесся к делу Куроэмона и его спутников и приказал навести необходимые им справки. Одно из сообщений показалось огоньком надежды в непроглядной ночи неизвестности.
В Мацудзаке проживал богатый торговец Фуканоя Сахой. Среди его поставщиков был некий рыбак Садаэмон – с улицы Ураногасима-сотомати в Кумано провинции Кии. Сахэй близко знал семью Садаэмона: старший сын Камэдзо подростком ушел в Эдо и не подавал о себе вестей, лишь второй сын Садаскэ находился при отце и заботился о нем. Двадцать первого числа первого месяца Камэдзо, одетый в лохмотья, появился у Фуканои. Торговец сказал, что не желает привечать непочтительного сына, забывшего родителей, и тот быстренько покинул лавку. Все, кто его видел, подтверждали: это Камэдзо из Кисю; не иначе как натворил каких-нибудь дел в Эдо и теперь скрывается.
От Фуканои же стало известно, что двадцать четвертого числа первого месяца Камэдзо появлялся в доме дяди Ринскэ – в деревне Нингомура в Кумано. Ринскэ тоже отказался его приютить, сославшись на бедность. Велел идти к отцу, Садаэмону. Выходит, что ни знакомые, ни родственники его не приняли. Волей-неволей пришлось Камэдзо податься к отцу. Двадцать восьмого числа он явился к Садаэмону.
В середине второго месяца до Садаэмона дошел слух, что Камэдзо совершил какой-то неблаговидный поступок в Эдо. Он стал расспрашивать сына, и тот признался, что нанес телесные повреждения знатному человеку. Тогда Садаэмон и Ринскэ решили отправить его в монастырь на гору Коя
[96]
[Коя – высокая вершина в префектуре Вакаяма, там расположен религиозный комплекс секты Сингон.]