Страница 103 из 124
– Тогда пойдем со мной и делай, как я скажу. Сейчас напишем прошение, а утром его отнесем.
Ити тихонько выскользнула из-под одеяла и на бумаге, предназначенной для уроков каллиграфии, стала азбукой хирагана писать прошение
[151]
[Грамоте обучали в школах «тэракоя» при буддийских храмах. Не зная сложной иероглифической письменности, девочка писала более простым способом – одной из слоговых азбук.]
. Она знала, о чем просить правителя: мол, отпустите отца, казните вместо него меня, моих младших сестер Мацу и Току и нашего брата Хацугоро, оставьте только Тётаро, потому что он у нас приемный. Но она не знала, как составляются прошения! Пришлось переписывать много раз, пока не извела всю бумагу. Так или иначе, до первых петухов, возвестивших рассвет, прошение было готово.
Тем временем Мацу снова заснула. Ити ее тихонько разбудила, велела надеть платье, сложенное возле постели, оделась сама. Мать и Хацугоро, ни о чем не ведая, спали, но Тётаро открыл глаза и спросил:
– Что ли, уже утро, сестрица?
Ити постаралась его утихомирить:
– Еще рано, спи. Твои сестры идут хлопотать за отца.
– Я тоже пойду, – сказал Тётаро.
– Тогда одевайся. Конечно, ты маленький, но все же мужчина, будешь нам опорой.
Услышав сквозь сон голоса детей, мать заворочалась, но продолжала спать.
Когда запели вторые петухи, трое детей незаметно покинули дом. Предрассветное утро было морозным. Навстречу им попался старый сторож с фонарем и дозорной трещоткой
[152]
[Специально нанятые управой люди обходили ночной город и наблюдали за порядком. Постукивая в деревянные колотушки, они возвещали горожанам о своем бдении.]
. Ити спросила его, как найти городскую управу. Добрый старик объяснил, где находится резиденция Западного правителя
[153]
[Город Осака в Средневековье административно разделялся на две половины – Западную и Восточную. Соответственно существовали две управы, каждая из которых функционировала поочередно – помесячно.]
, исполняющего дела в этом месяце.
В ту пору Восточная часть Осаки управлялась Инагаки Авадзино ками Танэнобу
[154]
[Инагаки Авадзино ками Танэнобу (1694–1763), приемный сын сёгуна Сигэнари, служил в осакской управе в 1729–1740 гг.]
, Западная – Сасой Матасиро Наримунэ. В одиннадцатом месяце как раз была очередь Сасы
[155]
[Саса Матасиро Наримунэ (1690–1746), приемный сын Сигэмори, правил Западной половиной Осаки в 1737–1744 гг.]
.
Выслушав объяснения старика, Тётаро сказал:
– Я знаю, где это. – И сестры пошли следом за ним.
Когда дети добрели до Западной управы, ворота оказались на запоре. Отыскав сторожевое окошко, Ити подала голос. Окошко открылось, и привратник – мужчина лет сорока – вопросил:
– Что за шум?
Ити вежливо поклонилась:
– Мы принесли прошение господину правителю.
Привратник, кажется, не вполне ее понял; Ити объяснила еще раз, и, уразумев наконец суть, тот ответил:
– Господин правитель не принимает детей, пусть приходят родители.
– Нашего отца завтра должны казнить, мы пришли просить за него.
– Завтра казнить? Значит, ты – дочь Кацурая Таробэ?
– Да, – ответила Ити.
После некоторого раздумья привратник произнес:
– Ничего себе, теперь даже младенцы потеряли страх перед властями. Правитель не станет разговаривать с вами, идите домой. – И он закрыл окошко. Мацу оробела.
– Сестрица, он такой сердитый, пойдем домой.
– Ничего, пусть сердится, мы все равно не уйдем. Делай все, как я. – Ити села у ворот на землю, Мацу и Тётаро примостились рядом.
Дети ждали довольно долго. Наконец заскрипел засов и привратник открыл ворота.
Ити ступила во двор, Мацу и Тётаро последовали за ней. Держалась она настолько спокойно, что привратник не сразу сообразил, как ему следует поступить. Он опомнился, лишь когда они подходили к зданию управы:
– Эй, эй!
Ити остановилась.
– Вы куда? Вам же сказано идти домой.
– Нам надо подать прошение.
– Ишь, какая упрямая. Сказано «нельзя», ступайте назад.
Дети повернулись было к воротам, но в этот момент на пороге управы появилась группа стражников.
– Что здесь происходит? – спросили они, обступая детей.
Ити, казалось, только того и ждала; она опустилась на колени, достала из-за пазухи прошение и протянула стоявшему рядом стражнику. Мацу и Тётаро тоже опустились на колени, поклонились. Стражник смотрел на них с недоумением.
– Это прошение, – произнесла Ити.
Привратник пояснил:
– Дети Кацурая Таробэ, выставленного на позорище в устье реки Кидзу, просят за своего отца.
Стражник взглянул на подчиненных:
– Что же, придется посмотреть. – Ему никто не возразил. Он взял прошение Ити и скрылся за дверями.
Западный правитель Саса служил в Осаке недавно – менее года. По всем делам он советовался с Инагаки, решения подлежали дальнейшему контролю со стороны главного коменданта замка-крепости
[156]
[Осакский замок, резиденция князя-даймё на северной окраине города. Постройка этого грандиозного сооружения была начата по приказу Тоётоми Хидэёси в 1583 г. Комендант (дзёдай) ведал охраной замка, а также контролировал все чрезвычайные происшествия в округе. Подобные должностные лица существовали в тридцати трех городах области Кансай.]
. Что касается дела Кацурая Таробэ, то Саса смотрел на него как на тяжкое бремя, доставшееся ему в наследство от предшественника. Казалось бы, приговор вынесен, вопрос закрыт, а сегодня утром ночная стража вдруг доложила о прошении за Таробэ. Казалось, все идет как по маслу, и вот – неожиданное осложнение.
– Кто приходил? – спросил Саса.
– Две дочери и сын Таробэ. Старшая дочь заявила, что они принесли прошение. Я принял его, не угодно ли господину взглянуть?
– Официальные бумаги должны поступать в установленном порядке, их полагается опускать в специальный ящик. Видимо, им никто этого не объяснил. Но раз уж прошение здесь, дайте посмотрю.
Бумага озадачила Сасу.
– Ити – старшая дочь? Сколько же ей лет? – осведомился он.
– Я не проверял, но на вид лет четырнадцать-пятнадцать.