Страница 30 из 34
Глава 15
— Я видел тебя там, в своем видении, — его глаза вспыхнули золотом. — Ты умирала в чужом мире, а я стоял и ничего не мог сделать. — Он говорил тихо, но в голосе клокотала ярость, которую он больше не пытался скрыть. — Я думал, что сойду с ума. А потом ты открыла глаза и я понял, больше никогда. Ты моя. И я больше никому не позволю тебя отнять.
— Я здесь, — прошептала. — Настоящая. Твоя.
— Да. — Его ладонь легла на мой затылок, пальцы зарылись в мокрые волосы и сжали — не больно, но властно, заставляя поднять голову. — Ты моя.
Он притянул меня к себе и накрыл мои губы поцелуем — жестким, требовательным. Это не был вопрос. Это был приказ. Его язык скользнул в мой рот и я ответила, потому что не могла иначе, потому что каждая клеточка моего тела отзывалась на его власть. Он целовал меня жадно, глубоко, а второй рукой скользнул по моей спине, прижимая ближе, словно хотел впечатать в себя.
— Слишком долго я сдерживался, — прорычал он, отрываясь от моих губ и прокладывая дорожку поцелуев по шее. — Слишком долго заставлял дракона молчать. А ты... — Его зубы царапнули кожу и я вскрикнула. — Ты пахнешь так, что я теряю разум. Мята и мед. Мой личный яд.
Он стянул с меня остатки рубашки одним движением — резким, нетерпеливым. Ткань упала к ногам и я осталась обнаженной в мерцающем свете грота. Он не дал мне смутиться, не дал прикрыться, перехватил запястья и завел их за спину, удерживая одной рукой. Другой провел по моей груди, животу, бедрам — медленно, изучающе, словно запоминал каждую линию.
— Ты прекрасна, — произнес он низко и в голосе прозвучало собственническое удовлетворение. — Я знал это с первой секунды. Знал и ненавидел тебя за это. За то, что ты делаешь со мной. За то, что заставляешь чувствовать.
— Каэль... — его имя сорвалось с губ стоном, когда его пальцы скользнули ниже, по моему животу.
— Скажи, что ты моя, — потребовал он, и его дыхание обожгло ухо.
— Я твоя, — выдохнула я, теряя связь с реальностью. — Только твоя. Всегда.
Он издал низкий, утробный звук — не рык, а стон удовлетворения и подхватил меня на руки. Опустил на расстеленный плащ у кромки воды, навис надо мной и в этом движении было столько первобытной силы, что сердце пропустило удар. Он был хищником. Драконом. И я была его добычей — добровольной, желанной, той, что сама пришла в его логово.
Он не был нежным. Он не был осторожным. Он брал — жадно, властно и я отвечала ему с той же страстью. Его пальцы впивались в бедра, оставляя следы, которые к утру станут синяками. Его губы покрывали мою грудь поцелуями, чередуя их с легкими укусами, от которых тело выгибалось навстречу. Я чувствовала его дракона — не как зверя, а как часть него, ту самую, что больше не рвалась на волю, а подчинялась его воле, разделяя его желание.
— Смотри на меня, — приказал, на мгновение останавливаясь. Его глаза горели чистым золотом и в них я видела себя. — Я хочу, чтобы ты видела, кому принадлежишь.
— Я знаю, — прошептала я, не отводя взгляда. — Тебе.
Одно движение и я вскрикнула — не от боли, а от пронзительной, ослепительной наполненности. Он замер на мгновение, давая привыкнуть, а потом начал двигаться — глубоко, ритмично, властно. Его руки держали мои запястья над головой, его тело вжимало меня в каменное ложе и мир сузился до этого грота, до мерцающей воды, до его жаркого дыхания у моих губ.
Связь между нами пульсировала в такт движениям, разрасталась, заполняла собой все. Я чувствовала его наслаждение как свое собственное — острое, почти невыносимое. И знала, что он чувствует мое. Мы больше не были двумя отдельными людьми. Мы были единым существом, парой, которую не могла разорвать даже смерть.
— Моя, — выдохнул он и в этом слове было все: и обещание и клятва и приговор. — Никому не отдам. Никогда не отпущу.
— Не отпускай, — ответила я, задыхаясь, теряясь в волнах наслаждения, которые накатывали одна за другой.
Он ускорился и ритм стал рваным, яростным. Его хватка усилилась, дыхание превратилось в хрип. Я выгнулась под ним, цепляясь пальцами за его плечи и мир взорвался — ослепительной вспышкой, в которой растворились и грот и кристаллы и само время. Я слышала, как он выкрикнул мое имя — или это дракон взревел внутри него? — и волны наслаждения накрыли нас одновременно, утягивая в одну бездну на двоих.
Потом он лежал рядом, укрывая меня своим телом и плащом. Его сердце колотилось так же бешено, как мое. Его пальцы рассеянно гладили мои волосы, а губы касались виска — теперь мягко, почти невесомо.
— Ты в порядке? — спросил он хрипло.
— В полном, — я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. — Кажется, теперь я понимаю, почему драконы так ценят своих истинных. Потому что без нас вы теряете разум?
— Потому что вы без вас — мы всего лишь чудовища. А с нами — нечто большее, — он приподнялся на локте и заглянул мне в глаза. В золоте его радужек больше не было бури — только спокойное, уверенное сияние. — Я люблю тебя.
Он произнес эти слова так просто…
Я растерялась, нов се же ответила:
— Я знаю. Я тебя тоже.
Когда через узкие оконные щели просочился рассветный свет, хранительница возникла бесшумно, словно знала, что мы готовы. Если она и заметила что-то изменившееся в нас, то не подала виду — только улыбнулась чуть теплее.
— Теперь идите за мной. Алтарь Единения ждет.
Рассвет застал нас в центральном зале храма. Огромный алтарь из цельного лунного камня возвышался на постаменте. Вокруг него парили в воздухе светящиеся символы и воздух был наполнен энергией такой мощи, что волосы вставали дыбом.
— Ритуал прост, — начала она. — Вы должны встать на алтарь, взяться за руки и произнести слова клятвы. Но будьте готовы, в этот момент ваши души сольются, и вы увидите всю жизнь друг друга. Каждую радость, каждую боль, каждую тайну. Если после этого вы не отвергнете друг друга, связь станет вечной. Если же хоть тень сомнения останется... алтарь поглотит вас.
Мы встали на алтарь. Взялись за руки. Посмотрели друг другу в глаза.
— Клянусь быть твоим, Эйлин Вальтер-Рейнар. В этой жизни и в следующей.
— Клянусь быть твоей, Каэль Рейнар. До конца времен.
Нас окутал яркий свет. Сначала мягкий и воздушный, а потом он полыхнул, ослепляя мир до белого пятна.
Наши души переплелись, как две лозы. Я стала им, он стал мной. Я чувствовала его дракона как часть себя — огромного, древнего, но теперь спокойного и счастливого. И в моей груди больше не было двух сердец. Только одно. Общее.