Чистюля

– Я тебя люблю. Я тебя люблю так, что иногда мне становится трудно дышать. –

Освободив руку, он обеими обнял ее за плечи. – Но мне тебя мало…

– Что это значит? – шепотом спросила Влада, не совсем его понимая.

– Я хочу продолжения. Твоего, своего... Хочу ребенка. Хочу стать отцом. Я воспитывал

сестру, себя…

– Даже меня иногда пытаешься… – добавила Влада, улыбнувшись.

– Не очень успешно, правда… – усмехнулся он. – Теперь хочу воспитывать своего малыша.

Сына или дочь. Сам не верю, что говорю это, но говорю, как чувствую. Я хочу держать

на руках своего ребенка. От тебя. Нашего…

Владка лишь кивнула. Не смогла ни слова вымолвить от накативших чувств, а Чистюле

пока больше и не надо было. Они еще поговорят. Чуть позже многое друг другу скажут,

а сейчас ее безмолвного согласия достаточно. Блеска в ее глазах и радостной несмелой

улыбки.

***

Мысль о ребенке захватила их целиком. Сначала было много разговоров о том, кого им

хотелось больше: мальчика или девочку. Выбирали имена, обсуждали цвет стен и

интерьер детской комнаты.

В чате с подружками девчонки каждый день сыпали фото своих детишек, рассказывали о

достижениях малышей. Первые зубки, первые шаги. Трудностями материнства тоже

делились, так что Влада понимала, с чем может столкнуться. Однако пока что в своих

попытках забеременеть неизменно терпела неудачу.

Мечты постепенно приобретали горький вкус.

Влада еще не была готова смириться со своим бесплодием, но порой ненавидела себя,

впадая в отчаяние и сходя с ума от ощущения внутренней несостоятельности.

– Все нормально? – заглянул к ней в ванную Чистюля.

– Нет, – прошептала Влада и помотала головой.

Дальнейшие вопросы были излишни – беременность опять не наступила.

– Влада, не смей расстраиваться, – предупредил он строгим голосом и крепко ее обнял.

– Как не расстраиваться? – всхлипнула Влада.

– Очень просто. Я не хочу, чтобы ты измотала себя. Выгорела и к моменту, когда

забеременеешь, осталась без моральных и физических сил. Они тебе еще понадобятся,

чтобы выносить и родить малыша.

Тут не поспоришь. Сколько было таких родителей, которые сначала годами ждали

появления ребенка, убиваясь в попытках забеременеть, а когда же чудо случалось,

начинали творить невообразимые вещи.

– Если я вообще смогу когда-нибудь родить…

– Родишь. В этом у меня нет сомнений. И у тебя их быть не должно. Я с тобой. Всё

будет хорошо.

Если в душе Чистюля переживал и расстраивался, то жене он этого никак не показывал.

Оберегал ее от лишних волнений. Всегда успокаивал. Одному богу известно, откуда он

черпал свою уверенность, но она у него была железобетонная. От его твердых слов,

спокойного тона Владе и самой становилось легче.

Илья, определенно, прав. Нельзя изматывать себя разочарованием. Малышу нужны тепло,

забота, ласка и внимание. Но Влада успокоилась не поэтому – устала.

Окоротила себя, отпустила, прекратила гонку за двумя полосками. Перестала следить за

циклом и делать тесты на беременность. Бросила искать в себе какие-то перемены, а

любое изменение настроения или новое вкусовое пристрастие привязывать к

предполагаемой беременности.

Постепенно они с Ильёй все меньше говорили о мелочах типа цвета стен детской комнаты.

Прекратили спорить об именах детей.

Всё стало тусклым и неважным.

Беременность случилась, когда Влада перестала ждать.

Сегодняшнее утро ничем не отличалось от прежних. За исключением того, что Влада долго

спала – устала за неделю. Не хотела завтракать, хотя и это не было чем-то

удивительным. Проснувшись среди ночи, она почувствовала себя голодной и съела

сэндвич с курицей.

Когда же Влада вышла из спальни, у нее вдруг резко закружилась голова, потом накатила

тошнота, и лестница поплыла под ногами.

Чувствуя близкий обморок, Влада прислонилась к перилам.

Дышать, дышать...

***

Каждый раз, когда Чистюля видел жену голой, у него перехватывало дыхание. Глаз от нее

не мог оторвать. Даже сейчас его Владка как с картинки – беременная, отяжелевшая,

неповоротливая, с огромным животом.

Их двое. Это что-то невероятное.

Он боялся за них. За нее, за малышей, что росли в ней. Хотел от всего оградить, от

любой напасти уберечь, порой шагу не давал ступить без своего ведома, лишь бы ничего

дурного не случилось. Даже мыться Владе одной не позволял – не дай бог,

поскользнется.

– Вот смотришь фотки других мамочек, они такие аккуратненькие, стройные, а я вся

расплылась, – ворчала Влада, медленно заходя в ванную и снимая халат.

– Потому что они врут, что они стройные, а ты носишь двойню.

Илья отрегулировал температуру воды. Влада встала под теплые струи, и он обнял ее

сзади, сомкнув руки на животе.

Почувствовав энергичные толчки малышей, будущий папа счастливо улыбнулся:

– Интересно, это кто со мной поздоровался – сынок или доча?

– Это твоя дочь. Доктор еще на УЗИ говорила, что малышка у нас вертлявая, –

усмехнулась Влада и тяжело вздохнула.

– Потерпи, любовь моя. Осталось совсем чуть-чуть, – сказал Илья, всем существом

чувствуя усталость жены.

– Да, уже совсем скоро наши детки родятся...

Влада расслабилась, позволяя мужу вымыть себя. Вспенив гель, Илья мягко водил

ладонями по ее телу, стараясь касаться так, чтобы не доставить неприятных ощущений.

Кожа у нее сейчас стала чувствительная, от всего раздражалась. В последнюю очередь

он помыл ей голову, нанес на волосы бальзам и снова всё смыл.

Теплый душ и заботливые руки мужа настолько разморил Владу, что даже сил высушить

волосы у нее не осталось. Обернув голову полотенцем, она попросила Илью принести

какао и забралась в постель.

Когда Чистюля вернулся из кухни, Влада уже крепко спала.

Он поставил кружку на прикроватную тумбочку, осторожно снял с головы жены мокрое

полотенце и выключил свет.