Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 66 из 82

После размолвки с Владкой ночи стали для него мукой, превратившись в кошмары наяву.

Не отпускала бессонница, будоражили тревожные мысли. Он изнурял себя работой и

спортом, но ни то ни другое не помогали найти потерянный душевный покой.

– Ромашковый чай на ночь пей. Говорят, хорошо помогает. Пока не поговорим, секса не

будет, так что отпусти меня. Нормально поговорим. Обо всем. Я тебя предупреждала. К

тому же Лика в соседней комнате, потому и не думай ко мне приставать. Я при ней не

собираюсь устраивать ни потрахушки, ни разборки. Нашел, блин, время. Как ты вообще

тут оказался?

– Не переживай, Лики нет. Мы одни и можем заниматься чем хотим. Хоть потрахушками,

хоть разборками.

– Серьезно? Вы сговорились? С самого начала? То есть она специально меня сюда

притащила и ночевать оставила? А я думала, что она по мне соскучилась.

Влада надавила Илье на плечи, чтобы оттолкнуть и заглянуть в глаза.

Поддавшись ее рукам, он немного отстранился и довольно улыбнулся:

– У меня самая лучшая в мире сестра. Я сегодня в этом окончательно убедился. Она

понимает, что для меня важно. Повторяю, мы сейчас одни и можем разбираться в наших

отношениях до потери пульса любым способом, каким тебе только захочется.

– Ты на время смотрел? Сейчас у меня нет желания о чем-то тебя спрашивать. И уж тем

более устраивать какие-то разборки. Не посреди ночи, когда я уже ничего не

соображаю.

– Согласен. И у меня… Я так же, как и ты, ничего не соображаю, потому что хочу

совершенного другого.

– Это потому что ты пьян… – проворчала она.

Чистюля сел на кровати и притянул Владку к себе за бедра.

Господи, как она скучала по его рукам!

Когда Илья прикасался, Влада ничего не могла поделать со своими чувствами. Ни скрыть

их, ни побороть, ни справиться с ними. Ее грудь бурно поднималась и опускалась, щеки

горели, живот сводило от желания. Жар Чистюлиного тела проникал в каждую клеточку.

Запах парфюма, привычный и родной, окутал, забившись в нос и горло. Вдыхая, привычно

захлебывалась от его силы, энергии и магнетизма. Металлический, холодный, но такой

яркий, он мешал думать, размышлять и принимать рациональные решения.

– Влада, давай прекратим эту бессмысленную гонку друг за другом... – голос Керлепа

стал хриплым от желания. – Мы же оба хотим одного и того же. И мы обязательно

поговорим, обещаю. Мне есть что тебе сказать. Но я тоже не думаю, что сейчас

подходящее время для такого разговора. Я хочу тебя. Ты тоже меня хочешь. И нам не

нужно много слов, чтобы это чувствовать и понимать. Мы и так всё знаем.

Чистюля многое хотел сказать ей. Как соскучился и что без нее в его жизни творился

полнейший хаос, не поддающийся никакому контролю. Что пытался избавиться от своей

привязанности, но убегать от самого себя оказалось сложнее всего. От себя и от

других, которые пытались им помочь наладить личную жизнь.

– Иля…

– Молчи. У нас уже было всё, как ты хотела, теперь будет всё, как я хочу. Ты только

моя и будешь только со мной. По отдельности у нас не получается. По отдельности –

ужасно больно...

Его руки скользнули по ее телу. Илья притиснул Владу к себе, зарылся пальцами в ее

волосы и поцеловал с такой силой, что почти причинил боль. В его поцелуе

чувствовались такая страсть и такое отчаяние, что у Владки защемило сердце.

– Пошли в душ.

– Не хочу, я уже была.

– Ладно, сам пойду. А ты лежи и не двигайся.

Илья отпустил ее, поднялся с кровати и скрылся в ванной.

– Ага, не двигайся, – вздохнула Влада.

Когда в душе зашумела вода, она тоже вышла из спальни. Убедившись, что они

действительно в квартире одни, Влада вернулась в комнату, включила ночник и

забралась обратно в постель.

Через несколько минут Илья вышел из ванной, сдернул с бедер полотенце, щелкнул

выключателем, погрузив комнату в темноту, и улегся в кровать. В воздухе приятно

пахло шампунем и гелем для душа. Влада думала, что Чистюля тут же набросится на нее,

но он лежал молча и не двигался.

Установившаяся тишина была странной. Будоражащей и напряженной.

– Я не знаю, как так получилось. Раньше я не мог представить себя в отношениях с

женщиной, а теперь не могу представить себя без тебя, – тихо заговорил Илья и

повернул к ней голову. – Без тебя я будто попадаю в черную дыру. Крышу рвет от

осознания, что ты не рядом. Я постоянно думаю о тебе. Что ты делаешь, чем

занимаешься, когда мы не видимся... Мне хочется что-то сделать для тебя… Хочется

залезть в твою голову и прочитать все твои мысли. У меня появляются желания, которых

раньше никогда не было. Всё, что сейчас происходит, – непривычно и совершенно на

меня не похоже. Но прежним мне не бывать. Я не знаю, как должен вести себя, чтобы ты

поняла, что я на самом деле чувствую. У меня нет шаблона. Понятия не имею, что будет

дальше, если ты согласишься быть со мной. Что будет с нами твориться… Возможно, я

стану невыносимым. Буду ревновать тебя к каждому столбу и даже к себе. Не дам тебе

жить спокойно, достану придирками и тотальным контролем… Может быть, я просто

уничтожу и тебя, и себя, и наши отношения. Нужна тебе такая любовь?

– Ты будто пытаешься отговорить меня от отношений с собой, а не помириться, –

осторожно сказала Влада, чтобы не убить в Чистюле желание поговорить.

– Прости, моя принцесса, забыл, что должен пообещать тебе вечное счастье, неземную

любовь и еще кучу всего, – скупо усмехнулся Илья. – Но я говорю всё как есть. Я не

могу тебе обещать, что у нас всё будет правильно и как ты хочешь, ибо наше с тобой

понимание правильности иногда различается. Не знаю, тот ли я, кто тебе и правда

нужен, и будет ли тебе со мной хорошо, оправдаю ли я твои ожидания. Правильно ли мое

чувство в принципе... Та ли это любовь, которая тебе нужна. Я же никогда никого до

тебя не любил… Любовь же нельзя измерить как пульс, температуру или давление… – его

голос стал еще тише. – Но я всё для тебя сделаю. Для тебя. Для нас. Всё, что смогу.

Влада молчала, боясь нарушить этот хрупкий момент обнаженности его души каким-то

неосторожным словом. Признаться, она не ожидала от Чистюли такой откровенности. Что

он сможет сбросить свою броню, произнесет столько важных слов и совершенно искренне