Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 65 из 82

тебя, все вещи ему залила в гардеробной и всю постель, а он даже в комнату не зашел.

– Хочешь сказать, что он даже по квартире в белых носках не расхаживал, чтобы

проверить, насколько у тебя чисто?

– Ходил. Ни слова не сказал.

Владка расхохоталась.

– Вот такие дела, – улыбнулась Лика. – Ладно. Я не шучу, предлагая тебе опять

переехать ко мне, хотя понимаю, что в этом нет смысла. Чего тебе туда-сюда

таскаться, если ты всё равно скоро с Илюшей будешь жить.

– Я не хочу так далеко загадывать, – смутилась Влада.

– Так забавно… – улыбаясь, сказала Лика и задумчиво глянула на подругу. – Я сначала

не представляла вас вместе, а теперь не могу представить вас по отдельности.

– Не поверишь, у меня такие же ощущения. Я не собиралась ни с кем встречаться, тем

более с Чистюлей. Теперь, кроме него, никого рядом с собой не вижу. Не знаю, как

буду без него. Вернее, уже знаю… Ощущения, знаешь ли, не очень.

– Угу, потерявши, плачем… – поддела Лика.

– Ой, давай без этого. Не наш случай. У нас всё было непонятно и стремительно.

– Нет, я совершенно не против, чтобы ты потрепала братику нервы. Главное, чтобы всё

хорошо закончилось.

– Когда случается что-то плохое, единственное, что нам остается – надеяться на

лучшее. Мы верим, что потом всё будет хорошо. Что всё плохое пройдет, и всё

наладится. Но фишка в том, что живем и чувствуем мы в процессе. И пока мы ползем

туда, где «всё будет хорошо», продираясь сквозь частокол своих ошибок и заблуждений,

проходим семь кругов ада, – говоря это, Мороз ощущала, что всё в ее жизни наконец-то

определилось на свои места – правильные и окончательные.

– Наверное, ты права… – согласно вздохнула Лика.

Они доели жареную картошку и рыбные закуски. Лика выбросила в мусор пустые

контейнеры.

На какое-то время в комнате повисло молчание. Оно было не неловкое и напряженное, а

приятное, когда не нужно лихорадочно придумывать, о чем бы поговорить, чтобы

нарушить минутную паузу.

– Ты любишь Илю? – вдруг спросила Лика. Не могла не спросить, хотя понимала, что

вопрос может прозвучать бестактно.

– Люблю, – без заминки ответила Влада, порадовав ее своей прямотой и открытостью.

– О, сегодня ты разговорчивая, – посмеялась Лика.

– На тебе тренируюсь. Когда-нибудь придется и Чистюле в любви признаться. Я же не

думала, что когда-то снова скажу кому-то эти слова, – сказала Влада, смеясь, но при

этом не шутила.

После бывшего, как онемела, и будто разучилась говорить. Теперь приходилось заново

учиться произносить важные слова, открываться, не боясь быть уязвимой.

– Разочаровалась ты в любви…

– Разочаровалась. И в любви. И в себе. Что была такая дура. Что приняла весь этот

блеф за искренние чувства. Что доверилась такому никчемному человеку. Больше всего я

разочаровалась в себе, – с грустью произнесла Влада.

– Не будь к себе так требовательна. Разреши себе ошибаться. Если бы я гнобила себя за

каждый проступок, на мне бы клейма негде было ставить. Ты не можешь всё знать,

предугадать и предвидеть. Есть люди – лицемеры по натуре. Есть по натуре предатели.

Ты не можешь быть виновата в их скотском поведении. Что ты чего-то там вовремя не

разглядела…

– Согласна. Поэтому предлагаю найти для разговора какую-нибудь тему поприятнее.

– Тогда расскажи, как ты в Илюшу влюбилась? Мне интересно, когда это случилось, вы

ведь только и делали, что препирались.

– Не знаю, – улыбнулась Влада, пожав плечами. – Я не могу назвать конкретный момент,

когда у меня что-то щелкнуло.

В этом коварство любви. Любовь таит непредсказуемость, к которой мы никогда не

готовы. Никто из нас не готов по-настоящему, когда она обрушивается как цунами.

Кажется, что любовь – это что-то нарастающее, развивающееся, неторопливое, и с ней

можно справиться, как с вялотекущей простудой. Сперва мы начинаем чувствовать

неловкость, влечение, интерес, потом озабоченность, влюбленность, и вот когда всё

становится очевидным, и страсть захлестывает с головой, появляется желание

избавиться от мучительных чувств и справиться с этой привязанностью. Тогда жизнь

превращается в борьбу с самим собой, причем крайне утомительную.

Девчонки еще немного поговорили. Вместе с приятным опьянением от шампанского на Владу

накатило и долгожданное спокойствие. Оно ощутимо растеклось по рукам и ногам,

прилило к груди и дошло до головы. Еще недавно она была обиженной на весь мир,

опустошенной, отчаявшейся, а сегодня впервые за долгое время почувствовала себя

спокойно и хорошо.

Потом всё труднее стало сосредотачиваться на словах Лики и жутко захотелось спать.

Подруги разошлись по комнатам. Влада приняла душ, натянула на себя одну из футболок

Чистюли, залезла в кровать, почти сразу задремала, но вдруг резко проснулась.

Приподнявшись на локте, она попыталась понять, что ее разбудило, и увидела, как Илья

забирается к ней в постель.

– Какого черта? – пробубнила Владка спросонья. – Что ты здесь делаешь?

Чистюля рассмеялся и сгреб ее в объятия.

– Странный вопрос. Вообще-то, это моя кровать. И всё, что находится в этой кровати,

тоже мое.

Бесцеремонно навалившись, Илья прижал ее к кровати, чтобы удержать и убедиться, что

она наконец рядом. Каждая его частичка хотела прикоснуться к ней и теперь, чувствуя

под собой стройную Владкину фигурку, Керлеп ощутил, как сильно соскучился. Как

смертельно истосковался по их близости, обжигающей страсти и не менее горячим

спорам. И даже по Владкиному упрямству.

– Я всё еще злюсь на тебя, – ворчала Влада, не оставляя попыток выбраться из-под

тяжелого тела Ильи, однако Чистюля и не думал ее отпускать.

– Ты повторяешься, – с усмешкой сказал он, расплываясь от ощущения радости, которая

буквально разрывала его грудную клетку.

– Конечно, повторяюсь. Потому что ты не понимаешь с первого раза.

– Я-то всё понимаю. А вот твое упрямство, кажется, достигло нового уровня.

– Я совершенствуюсь…

– Да, в этом отношении с тобой никто не сравнится.

– Разбудил меня, блин…

– Как здорово, что тебе хорошо спится. А я вот в последнее время плохо сплю, – не

соврал Керлеп.